Страница 308 из 328
Феола тоже не настаивала на скорейшем установлении справедливости. Той еще дрянью был Патрисио Ксарес, пробы ставить негде.
Убивать нехорошо. Но чистить землю от негодяев? Натура шамана не протестовала против этого убийства, значит, Феола тоже не будет искать и усердствовать. Да и что с Альбой сделается?
Посидит месяц в монастыре, потом потихоньку дело спишут и закроют, его величество уже это пообещал. И пойдет ритана на все четыре стороны. Только уже свободная.
А Феола выйдет замуж за любимого мужчину.
Амадо сказал, что как раз его семья на свадьбу приедет. Фи не возражает против некромантов?
Феола не возражала.
Она не сможет иметь общих детей с некромантом, у нее возможен конфликт сил, как у мага, если они будут работать в паре, но родственные отношения – это другое. Папа-некромант?
И что?
Сам Амадо не маг, все будет хорошо. А если у детей возникнет склонность к некромантии, их можно обучать внутри семьи.
Мерседес поежилась.
— Фи.. мне страшно.
— Чего ты боишься? Брачной ночи? Так вроде вы уже?
— Нет. Одно дело жить вместе, другое – семья. Другой спрос, другая ответственность.
— Если ты это понимаешь, то все у вас сложится хорошо.
— Херардо настаивает, чтобы я продолжала обучение у ювелира. Говорит, что будет мной гордиться.
— А ты?
— И я тоже хочу. И ребеночка хочу. От него.
Девушки переглянулись.
Феола припомнила тана Мальдонадо, пожала плечами. Ладно, постель – одно, способность к зачатию совсем другое, но Фи казалось, что у тана нет проблем и с этим. Она бы невольно заметила такие вещи, а если не помнит, значит, и не было ничего.
— Не вижу ничего невозможного, Мерче. Я еще посмотрю, но мне кажется, он сможет тебе детей наделать. Хоть тройню.
— Хорошо бы. Если получится, ты поможешь?
— Посмотрю за тобой при беременности. Обещаю. Я пока из столицы никуда.
— Амадо не может уехать?
— Я и сама хочу остаться. А вот Лоуренсио возвращается домой.
— Как?
— Почему?
Удивление было совершенно искренним. Лоуренсио казался влюбленным в столичную жизнь, этаким щеголем.. и вдруг домой? На острова?
— Рен не может себе простить тана Толедо. Он едва не погубил нас всех, спасли только мои способности. А знай о них работорговцы, было бы хуже.
— Они бы знали?
— Вполне. Лоуренсио о многом рассказал другу. Повезло, что брат знал не обо всем.
— Очень повезло, – вздрогнула Треси. И на миг вспомнила корабль, трюм, качку и запах человеческих страданий.
— Вот. Он решил, что если так ошибся, то лучше вернуться домой. И попробовать управлять плантацией.
— Он уверен?
— А что такого? Дело знакомое, родителям помощь нужна, и вообще, плантация – его наследство.
Про симпатичных плантаторских дочек Феола умолчала. И про то, что Лоуренсио правда будет лучше на острове – тоже. Сейчас он терзается угрызениями совести, а потом опять начнутся искушения, лучше его изолировать заранее. Хороший у нее брат. Но очень мягкий и добрый. Надо бы жену ему подобрать подходящую, пожестче, чтобы мужа держала в рукавицах из дикобраза. Но об этом с мамой поговорит Адэхи. Потом..
— А здесь он ни на ком жениться не хочет? Приехал бы с женой?
— Нет. Здесь у него ни с кем не сложилось. Они втроем едут. Он, Алисия и Рауль. Алисия хочет показать родителям будущего мужа, получить официальное благословение, а Раулю интересно посмотреть на колонии.
— Они с твоим братом не подерутся по дороге?
— Нет. Сейчас, когда Анхель Толедо их не разводит в разные стороны и не подзуживает, они общаются вполне нормально. Рен в больнице, а Рауль от Алисии не вылезает. То цветы ей носит, то конфеты, то романы..
— А ты уже оправилась.
— Так и Треси на ногах, – пожала плечами Фи.
— Мне еще и не так доставалось. И то синяки побаливают, просто Хавьер убедил меня лечиться дома. Но ты-то ритана.
— И что? Я маг, у меня все быстрее заживает.
Феола не добавила, что Лоуренсио еще терзался угрызениями совести и изволил болеть, а Алисия считала, что ритане не подобает вскакивать с постели, словно крестьянке – после любых болячек за два дня. Приличная ритана меньше десяти дней не болеет!
— Я попробую узнать, куда мог удрать Толедо, – пообещала Винни. – Не уйдет от нас этот гад!
— Пожалуйста, – сложила руки Феола в умоляющем жесте. – Если получится – буду весьма признательна.
— Ловлю на слове.
— Лови. Слово.
Висента кивнула.
Не хочется ей к Пауку, но вдруг? И Толедо та еще пакость, чтобы его на свободе оставлять, и обязанный тебе маг – это много. Мало ли когда и где пригодится?
— Треси, может, сюда надо перчатки?
— Не думаю. Если бы короткие рукава и перчатки до локтей – тогда можно. а так ни к чему.
— Под это платье надо высокую прическу. И жемчуг, – подала голос сеньора Идана.
Она уже минут пять наблюдала за девушками, даже услышала кое-что, но решила не признаваться. Зачем?
Хорошие девочки, дружба с магом вообще полезна, да и все остальное..
Если Мерче хочет родить от мужа, оно и неплохо. У тана Мальдонадо точно других наследников не будет, а состояние есть. И хорошее. Мало ли что?
— Жемчуг? Если розовый, – задумалась Феола. – У меня есть, но на колье не хватит..
— Сейчас я вернусь, – пообещала сеньора Идана. И действительно вернулась.
С небольшим футляром зеленого бархата.
В нем лежали три нити аккуратного розового жемчуга.
— Колье, браслет, в прическу, – показала сеньора. – В дни моей молодости так носили, а потом мне жемчуг был уже не по статусу. Дарю на свадьбу.
— Бабушка..
— Тебе пойдет.
Феола промолчала.
Она вспомнила про драгоценности безумной королевы. И не сомневалась – часть из них потом окажется у Мерседес. Наверняка. От Вирджинии.
Но об этом она помолчит.
Ни к чему.
Носить их Мерче все равно не будет, а как вложение денег в семье – пусть хранятся. И чтобы никогда не пригодились!
Сеньора Идана даже слезинку смахнула.
— Какая же ты красавица..
Слезинок оказалось несколько. Редко, но бывает и так, чтобы все присутствующие были рады за свою подругу.
А на следующий день..
* * *
— Тан Херардо Диас Мальдонадо! Берете ли вы в жены сеньориту Мерседес Вирджинию Веласкес?
— Да.
— Сеньорита Мерседес Вирджиния Веласкес. Берете ли вы этого мужчину в законные мужья?!
— Да..
Мерседес сияла.
Сияло розоватыми переливами платье, сиял подаренный жемчуг, сияли ее глаза. Она смотрела на жениха так, словно тот был ее солнцем и небом. И Херардо отвечал ей взаимностью.
Легко им не будет. Но они будут счастливы.