Страница 247 из 328
Бернардо не забывал, что ему предстоит править после отца. И уже сейчас хотел собирать себе команду, вникать в государственные дела.. нет-нет, торопить власть он не собирался. Или перехватывать ее у отца. А вот помочь..
Своего отца Бернардо тоже оценивал здраво. Сейчас Хоселиус радуется власти, но потом она ему станет в тягость. Слишком уж дед подавил отца. Так что помощь ему будет не лишняя..
— И пять братьев, – подвел итог размышлениям принца брат Дуардо. – Брат Жозе, головой отвечаешь.
— Да, брат Дуардо.
— Фи?
— Давайте быков.
Брату достаточно было только рукой махнуть.
Монахи – не допускать же на берег посторонних – потянули к Феоле стреноженных быков. Животные идти не хотели, тянулись плохо, мычали и упирались. Хорошо хоть вырваться не могли, ноги у них спутаны были качественно. Но и поди, потяни такую махину.
Феола махнула рукой и направилась к ним сама.
Топорик в ее руках казался обычной, ничем не примечательной палкой.
Всем. Кроме Сесара, который наблюдал это со стороны моря и Хавьера, который отлично видел его иным зрением.
Простая палка?
Да ему бы лучше войско зомби во главе с парочкой личей, чем вот ЭТО. Тогда еще будет шанс уцелеть.
Феола практически ничего не делала – в видимом людям спектре.
Она просто подходила к быкам, которых держали монахи (забойщиков решили не приглашать, если что – сами справимся) и дотрагивалась своим жутковатым инструментом между рогов каждого.
И бык падал.
Падал на колени, старел, иссыхал, рассыпался прахом – не слишком быстро, за пару-тройку минут, но вполне уверенно.
Люди с трудом сдерживали животных, которые если и не видели, то ощущали, что происходит с их товарищами.
И только Сесар с Хавьером понимали, ЧТО именно происходит.
Они видели, как жуткая палка просто сосет жизнь из животных, как насыщается, как начинает сиять – на ином плане зрения, ярко, словно солнце, словно Феола отломила один из лучей и держит его в руке.
Жуткая палка пила чужие жизни.
И маги понимали, почему так. Почему именно так.
Феола могла бы и сама все это сделать. Сама напитаться чужой силой. Сама выплеснуть ее в пространство в том или ином действии. Но..
Лучше так не поступать.
Маг должен брать силу извне, но вампиризм – это страшновато.
Раз выпил чужую силу, два – и ты уже не можешь ничего другого. Словно у тебя каналы перестраиваются. Они уже не улавливают магический фон мира, они уже могут только высасывать кого-то, и если не пить чужую силу, они будут иссыхать. А с ними погибнет и маг.
Истории о вампирах, они не просто так придуманы. Кровь – это тоже сила, и с кровью ее пить удобнее. И жить можно, пока ты ее выпиваешь. А можно и не жить..
Не-жить.
У каждого есть какой-то порог, через который переходить не стоит. Сесар точно знал, что и у него такое есть. Не слишком высокое, как и у всех мединцев. Недаром же Рамон делал все не сам, он обращался к магии ритуалов. Хотя казалось бы, что проще? Проведи жертвоприношение, возьми силу гибнущих – и сам открывай дорогу божеству. Ты-то не ошибешься, не дрогнешь.
Но что будет толку, если сразу же после проведенного ритуала ты погибнешь? Или станешь вот таким вампиром?
Если бы Феола все делала сама, она бы давно перешагнула порог, давно бы стала нежитью. Но Феола пользовалась топориком в своих руках.
Он впитывал силу. Он сдерживал ее внутри. Он сиял так, что глазам было больно.
А вот шаманка оставалась словно бы и ни при чем. И не в ее руках рвалась на волю ожившая золотая мощь. Не она забирала чужую жизненную силу. Она просто ее контролировала.
Так, наверное, шаманы древности и открывали дорогу желающим уйти. Не своими силами, чужими, но с помощью своих жутковатых инструментов.
Топорик – это лишь форма. А важно содержание. Важно, сколько силы он сможет вместить.
Чуть больше – и что случится?
Вырвется ли сила наружу, уничтожая тех, кто будет рядом? Или вольется в Феолу, уничтожая только ее? Или рассеется в пространстве?
На этот вопрос Сесар ответа не получил. Феола отлично знала свои пределы. Адэхи не зря воспитывал ученицу, и подзатыльниками, и розгами в том числе. И день за днем выбивал из девушки лишнюю самонадеянность.
Можешь ты справиться с сотней?
Не бери на себя сто десять воинов, найди помощников, которые добьют оставшуюся десятку. Только так!
Не враги губят магов! С этим прекрасно справляется излишняя самонадеянность!
Монахи хмуро смотрели на девушку. Им не нравилось происходящее, но, с другой стороны, им и некромантия не нравится. А там тоже жертвоприношения, только менее крупные.
Да-да, и такое бывает.
Когда маг себе режет руку и что-то делает со своей кровью, когда приносит в жертву петуха или быка.. такая уж это область магии.
Шаманизм, видимо, тоже.
Ничего.
Церковь будет благожелательно за всем наблюдать и контролировать. Исключительно ради блага самого человека, так-то.
— Это все? – поинтересовался брат Дуардо, когда последний бык рассыпался прахом, коротко всхрипывая от боли и ужаса.
Феола повернулась к брату, и тот даже отшатнулся на секунду.
Контроль силы давался шаманке нелегко. Лицо белое, губа прикушена, по подбородку кровь течет, в глазах сосуды полопались.
— Почти, – прохрипела Феола. – Идемте.
— Куда?
Феола выдохнула – и шагнула к морю. В море. Скорее, открыть дорогу, рассеять хотя бы часть силы.. тяжело пить, тяжело контролировать, тяжело.. сама по себе, без топорика, она и вовсе бы с таким объемом не справилась. Может, и никогда не справится.
Она не знала, но в эту секунду Сесар травленой акулой метнулся в море. Он плыл с такой скоростью, что за ним оставался пенный след.
Он видел людей.
Он опознал и некроманта, и человека, который его пугал. И то, что это оказалась девушка, ничего не меняло.
Шаман..
Существо, которого мединцы боялись пуще огня.
И рядом с Дареей? Не надо быть пророком, чтобы понять – это не к добру. Вот ни капельки! Ни искорки добра от этого не будет!
Рамон – идиот!
Надо было эту чешуйчатую дуру прибить сразу, а не тащить с собой. И тем более не оставлять потом без присмотра.
Женщины!
Сесар отлично знал, что они способны на всё. Просто по глупости своей, потому что это – женщины. Нужны они для производства потомства, но не более того. Слишком уж они.. непредсказуемы. Вот Дарея и выкинула номер!
Но как, КАК она познакомилась с этим существом?
Почему ее не убили сразу? Что она пообещала?!
И самое главное – что ему-то теперь делать?