Страница 131 из 328
Лоуренсио ощутил в горле твердый ком. Тяжеленький такой, словно чугунное ядро скушал. Даже сглотнуть попытался, чтобы это прошло, но слюна как-то разом пересохла и не проталкивалась внутрь.
— Во! А парень тот был не из простых свиней свинья.
— Не понял?
— Каракатий то парень был!
— Чей?
— Вы, тан, что ли, с неба свалились, Караката не знать?
Лоуренсио замотал головой, показывая, что не знает. Ни Караката, ни таракана. Про каракатиц слышал, но при чем тут одно к другому?
— Каракат под собой много кого держит. Из главарей он, понятно? – оглянулся по сторонам Слизень, хоть и не было никого рядом.
— А-а.. – дошло до Лоуренсио. – Понял.
О нравах городского дна он немного был осведомлен тем же Анхелем. А то мало ли, попадет провинциал не туда, и лишится тан Толедо удобной дойной коровушки.. так что Лоуренсио знал, что столица поделена бандами на несколько частей, что у каждой банды есть свой вожак, который и порядок обеспечивает на данной территории, и спрашивает чего, и доит тех, кто у него живет..
Не танов, понятно. Но всякую шелупень – почему нет?
— Во! У Караката как раз дочка замуж за парня собиралась! Говорят, рыдает день и ночь, Каракат поклялся, найдет, кто его в канаву.. того, скинул – кишки по веткам размотает.
Чугунное ядро в горле Лоуренсио увеличилось в размерах.
— А.. кишки?
— Вы, тан, не местный. Не знаете, как оно.. того, бывает..
Уж что-что, а языком болтать – не лопатой махать. Слизень рассказывал вдохновенно. И о том, как людей находили без кожи, и завернутыми в содранную кожу, и сожженными заживо..
Те, кто работает на кладбище, такого порассказать могут.. авторы ужастиков тихо заплачут, посыплют пеплом голову и удалятся под одеяло. Бояться.
Лоуренсио исключением не оказался. Песету он Слизню отдал, и еще пару реалов добавил. Но когда он дошел обратно до мобиля, его серьезно пошатывало. И тошнило.
И страшно было не на шутку.
Чего уж там, жить хотелось тану Ксаресу, жить.. с неразмотанными по кустам кишками. А как уладить эту ситуацию?
Он и не знал даже.
Надо посоветоваться с Анхелем. Может, друг чего подскажет?
И.. придется отдать деньги. Во всяком случае – пока.
Ой, мамочки, как же страшно!
* * *
— Не знаю, – честно ответил сеньор Веласкес на вопрос, кого он потревожил за эти два дня. – Знакомых и партнеров сына обзванивал, было..
— Список составляйте, – распорядился Амадо. – Подробный.
— Да, конечно. Тан Риалон, спасибо вам.
— Это моя работа, – отмахнулся от благодарностей Амадо.
Гонсало покачал головой.
— Тан Риалон, вы ж не понимаете. Кто другой не подумал бы, и нас бы приговорили, и кого угодно, и вообще.. если б не ритана Ксарес, нас бы ночью порешили. Я-то понимаю.. поговорил с людьми. Нас убивать шли. Это понятно и видно.
— Вот тем более, думайте, раз поняли, – распорядился Амадо.
Сеньор Веласкес кивнул.
— Да, конечно, тан. Скажите, а чем бы можно ритану Ксарес поблагодарить?
Амадо даже не задумался.
— Не запрещайте им с Мерседес дружить. Мне кажется, для нее это ценнее золота. Кто у нее там, на островах и был-то? Считай одна сестра. А сейчас она себе подруг нашла.
— Не запрещу, конечно! – аж вскинулся сеньор Гонсало. – Как вы могли подумать!
Как-как! Молча!
Что Амадо, слепой, что ли? Не видел, какими вы глазами на Феолу смотрели? Боитесь вы ее, видно же, и от своей семьи постараетесь держать подальше! Но проводить разъяснительную работу он не станет, еще не хватало. Так что тан Риалон еще раз повторил свою просьбу и по списку, и по дружбе, и вежливо поинтересовался, как там Мерседес.
— Отлично, – сообщил сеньор Веласкес. – Проснулась, позавтракала, говорит, что сидит и рисует. А тан Мальдонадо рисует ее.
— Сеньор, вы понимаете, что никому..
— Слово даю, – поклялся Веласкес.
— Даже жене. Даже подушке ночью.
— Я понимаю, тан Риалон. Во что-то мой несчастный сын вляпался, иначе и не скажешь.
Амадо кивнул.
И не скажешь, и не надо ни о чем таком говорить.. вляпался? Он и всю семью втянул, и под удар подставил.. чем, ЧЕМ ты думал, идиот?! Денег хотелось? И побольше, побольше.. ну, забери их с собой, на тот свет! В гроб подложи для весомости!
Что вот твои родные делать теперь будут? Как расхлебывать? Чтобы их за тобой следом не отправили?
А что еще тан Кампос скажет? Накануне коронации такое..
Никаких слов, кроме матерных, у Амадо не было. И надо было ехать в порт. Вдруг да повезет?
* * *
Некроманты могут работать на выезде. Но предпочитают они свой уютный морг, интимную рабочую обстановку, комфортное окружение..
У Хавьера Карраско все это и было.
Трупы из дома Веласкесов все доставили ему. И мужчина расставлял свечи.
Тереса внимательно наблюдала за процессом.
Хавьер уже успел обнаружить, что трупов его помощница не боится, крови тоже.. прелесть что за девушка! Бесценная подруга для некроманта.
— Свечей маловато. Я дам денег, сходи, купи. Ладно?
Тереса кивнула.
В работе тан Карраско начал обращаться к ней вполне непринужденно, но она не поправляла и не возмущалась. Это видно!
Человек работает, человеку не до того, человек увлечен.. он бы и королеве реал сунул.
— Свечи так дорого стоят?
— Из черного воска? Да.. возьми две коробки. Если останется сдача – сладостей. Лавка Мендеса, это на калле Тарло, там найдешь.
Все же присутствовать при некромантских ритуалах девушке не стоило. Пока – точно.
Вот позднее, когда Тереса ко всему привыкнет, когда он будет точно уверен, что некромагия не оказывает на нее разрушающего воздействия, тогда.. тогда – как сама пожелает! Захочет, пусть сидит в уголочке. Да, вот еще, если в обморок падать не станет, визжать и хватать его за руки. Работа же! Понимать надо!
А пока ей и остаточных эманаций от ритуала хватит.
— Да, и каменной соли купи. Килограмм. Лучше – два.
Тереса кивнула.
Ну, каменная соль не редкость. Правда, частенько морскую продают, выпаренную, и кто победнее ее берет..
— Каменную? Не морскую?
— Каменную. Она лучше действует.
— Хорошо, – коротко ответила Тереса, взяла деньги и удалилась.
Хавьер проводил ее взглядом, прикрыл дверь за девичьей фигуркой, а потом размял пальцы жестом вдохновенного музыканта.
— Приступим, сеньоры!
И потащил в пентаграмму первый труп.
* * *
Эллора заполняла документы.
Рутинная работа ее ничуточки не напрягала. Даже наоборот..
Было в ней что-то такое, размеренное, успокаивающее, спокойное, даже уютное.