Страница 130 из 328
Интересно, что сейчас делают девочки?
* * *
Лоуренсио медленно шел по кладбищу.
Кому-то, наверное, кажется возвышенной эта атмосфера. Все эти пихты, ели, кипарисы, ограды и обелиски, саркофаги и склепы..
Церковь, которая возвышается над всем этим полем смерти, поблескивая изящными стрельчатыми окнами.
Поэты могут тут прогуливаться, бледные, в блузах и со взором горящим. Потом сочинят вдохновенные стихи, зарифмовав «любовь» и «кровь», и ощутят, что выполнили свое предназначение.
Или художники..
Для творческих личностей такая атмосфера идеальна. Мрачная, торжественная..
Лоуренсио это решительно не нравилось. Его все угнетало.. в Колониях, на его родном острове, умерших хоронили в океане. Выходили в море на плоту, отходили подальше от берега, читали молитву.. могли плот поджечь, а потом уплыть от него на лодке, могли не поджигать, а просто сбросить умершего в воду..
Дальше обо всем заботились море и рыбы. Кстати, потом и рыбы было больше, и улов лучше.
Обычный похоронный обряд, не хуже и не лучше других.
Сжигать на костре? И где на острове столько деревьев набрать?
Хоронить в земле?
Теоретически – можно. Практически.. вы знаете, какова площадь острова, и как часто могут умирать люди? Ладно, на плантации Ксаресов такое случалось крайне редко, но на других-то? А когда пройдет пятьдесят лет? Сто?
Это попросту нерационально, так расходовать землю, на которой можно что-нибудь посадить.
На материке землю не ценят. И разбазаривают под кладбища. И ходят сюда.. зачем? Тело – только оболочка, а душа уже улетела, и ей все равно..
Ты хочешь показать, что помнишь и любишь?
Но зачем это показывать кому-то? Любимые и так рядом с нами. Всегда.. в душе, в сердце, даже если сейчас они далеко, они все равно с тобой. Потому что ты – всегда мысленно с ними.
Потому что ты их любишь..
Впрочем, Лоуренсио не формулировал четко свои мысли, хотя думал именно так. Ему просто было неприятно. А еще непонятно.
Вот где искать эту аллею нищих? Где их вообще хоронят?
А, вот, минуту.. кажется, это местные рабочие? Будь это кто-то из родственников или друзей усопших, они не были бы такими замызганными..
Лоуренсио шагнул вперед и повертел между пальцами серебряную монету. Недолго, секунды три. Потом реал исчез, словно и не было его никогда. Растворился..
— Чего надоть, тан?
Мужчина, который задал вопрос, выглядел так, что ночью Лоуренсио к нему не подошел бы. Точно. Вот в той таверне он казался бы на месте. А здесь..
Здесь он тоже на месте, учитывая неприязнь Лоуренсио к кладбищам.
Гадкое место, гадкий человек. Фу.
Весь толстый, какой-то бесформенный, словно свеча оплывшая.. неприятный. И взгляд у него такой липкий, противный.
— Мне нужно знать, где аллея нищих.
— Это показывать надоть. Так не дойдете, тан. Заблудитесь.
— Покажите. И кто последний там похоронен – тоже.
Командный тон Лоуренсио на Слизня не произвел никакого впечатления.
— Добавить бы надоть, тан..
— Сколько?
— За желтяк я ваш на целый день.
Лоуренсио покривился. Так много ему было не нужно. Но..
— За.. желтяк ты забудешь, что меня тут видел.
— Я уже забыл. И ребята тоже, – оглянулся Слизень на двух могильщиков, которые стояли рядом с ним.
— Пока не забыли, – протянул один из мужчин, показывая, что зубов у него осталось штуки три, и те черные.
Лоуренсио скрипнул зубами, но еще три серебряных монеты достал. Те тоже растворились в воздухе и явно обеспечили кому-то амнезию.
Если больше не предложат, конечно..
Слизень сделал полупоклон и повез Лоуренсио по одной из аллей.
Скоро тан Ксарес вынужден был признать, что песета.. ладно, это много, но будь он один, он бы отсюда до утра не вышел. С пути он сбился еще на четырнадцатом повороте. А потом перед ним открылось совсем другое «Сан-Хосе».
Кладбища – они ведь тоже бывают разные.
Есть чинные, солидные, достойные, с мощеными дорожками, пихтами и памятниками истории.
А есть и вот такие. Где могилы натыканы чуть не сплошняком, где никаких деревьев не растет, да и с дорожками беда, где ноги вязнут в жирной густой глине.. и почему она такая? Вроде и дождей-то не было? А она цепляется за ботинки, норовит жадно засосать ноги по щиколотки, добраться до носков (между прочим, шелковых, два реала пара!), до брюк..
Да и саркофагов тут нет. Стоят кресты в два ряда, спинами друг к другу, и на каждом номер. Кое на каких таблички с именами, но и только, а так номера, номера..
— Почему так? – не выдержал Лоуренсио.
— Вы кресты-то поглядите, тан.
— А что с ними не так?
— А вот то.. сбиваем, из чего придется, хоть бы и из старых заборов. Кто может, и сам крест поставит, и имя напишет, а мы, грешные.. Это ж благородных хоронят, как положено, а всякую шелупень.. вот, смотрите. Самоубийца лежит.
— Я думал, их в неосвященной земле хоронят?
— Да кто там разбираться-то будет, тан? Освященная она или еще какая.. понятно, для благородных и священник с кадилом пошагает, и молитовку честь по чести. А для нас – нет. Это еще из свежих кресты, старые-то вообще стоят, шатаются.
Лоуренсио сам видел. Старые кресты были полностью черными. Дерево гнило на глазах, пару-тройку лет – и от них ничего не останется. Снеси деревяшки в огонь и хорони заново.
— А там раньше.. там поле?
— Да что вы, тан. В два-три ряда хороним. Тут земля такая.. года три, четыре – и можно опять копать. А бывает и такое, что старые могилы разрывают, кости в ров, что останется.. если останется, и хоронить по новью.
— А родственники? Не возражают?
— Какие у нищеты родственники, тан? Кто другой и сам здесь очутится к тому времени.
Лоуренсио поежился.
Такой от этого всего веяло безнадежностью, такой тоской..
— А там что?
— А, из недавних. Вот, бедолага, сивухой траванулся. Говорят, ажно синий весь был..
— Бывает..
Лоуренсио силой задавил вопрос, в каком именно кабаке траванулся несчастный. Было у него одно подозрение.. учитывая ТУ сивуху.
— А вон там парня мобилем размазали. Да непростого.
— Мобилем размазали? – поглядел Лоуренсио на свежую могилу.
— А то! Такая история, тан! Хочь, расскажу?
— Расскажи. – Еще одна монета поменяла владельца.
Слизень приосанился и провел рукой по жидким волосам.
— Это такое дело было. Говорят, кто из благородных на мобиле гонял, да и сбили парня молодого. В канаву оттащили, как собаку.. совсем недавно, пару дней тому назад дело было. Знаете, есть у благородных такая забава, на мобиле по ночам рассекать.. людям есть нечего, а они жирують!