Страница 98 из 124
Было видно, что у Хлои огромный потенциал. Но Мэгги за нее беспокоилась. Иногда Хлоя выглядела усталой, невыспавшейся, с темными кругами под глазами. Она никогда не жаловалась и всегда была работоспособной, но в ней чувствовалась какая-то наэлектризованность: казалось, прикоснешься – и дернет током. В день открытия Мэгги видела, как мать Хлои накачивалась вином, будто от этого зависела ее жизнь.
Мэгги спросила Розу об этом, когда та вернулась, проводив Хлою до дома.
– Хлоя говорит, мать иногда бывает взбудораженной и пьет чуть больше, чем следует. – Роза поморщилась. – Мне кажется, мать Хлои несчастна. Что-то здесь не так. Я сказала Хлое, что она может поговорить со мной об этом в любое время.
Сегодня, раскладывая соус из фасоли каннеллини по керамическим мискам, Мэгги размышляла о том, как на самом деле Хлое живется дома.
– Как твоя мама? – спросила Мэгги непринужденным тоном.
Хлоя вздрогнула и изумленно уставилась на нее. Она выглядела загнанной в угол, словно не знала, что сказать.
– Хорошо, – наконец ответила она. – Всю неделю ходила на работу, поэтому устала, наверное.
– Но собирается на викторину тем не менее.
Мэгги решила посадить Николь за один стол с Амандой и Тео.
– Что? – Хлоя снова подняла глаза.
– Она заходила и купила билет. Сказала, что обожает викторины в пабах.
Хлоя молча нарезала салями острым ножом.
– Да. Мама сильна в общих знаниях. Всегда дает правильные ответы в телевикторине «Мастермайнд». Мы говорили ей, что она должна принять участие. – У Хлои слегка дрожали руки, и она вытерла их о фартук, будто они вспотели.
– Хлоя, все в порядке?
Та кивнула:
– Можно, я перед викториной схожу домой? Надо душ принять и все такое.
– Конечно. Можешь сейчас идти, если хочешь. Только возвращайся к шести.
– Мам, ты не можешь идти на викторину. – Хлоя выглядела расстроенной. – Помнишь, что было на прошлой неделе?
Хлоя помчалась домой в Керслейк-Кресент и нашла мать наводящей красоту в спальне за туалетным столиком.
– Мне очень хочется. – Николь была спокойной и собранной, свежей, как маргаритка, в джемпере в бретонскую полоску и в юбке из шамбре. – И если тебя это волнует, я не пила всю неделю. И не собираюсь ничего пить вечером.
Хлоя не знала, что на это ответить. Такое обещание она слышала уже тысячу раз.
– Хлоя… – Николь повернулась и взяла дочь за руку. – Я горжусь, что ты там работаешь. Я тебя не подведу. И ты знаешь, как я люблю викторины в пабах. Хочу потренировать мозги. А то они совсем перестали включаться. Впервые за много месяцев мне выдалась такая возможность.
– Мы договорились, что больше не будем оставлять Перл и Отиса одних.
– До десяти можно. Мы будем в двух шагах. После викторины я сразу вернусь домой. Она начинается в половине восьмого, значит закончится не позднее половины десятого.
Хлоя вздохнула. К моменту их возвращения с церемонии открытия паба Перл и Отис едва не поубивали друг друга. Отис не мог отказать себе в удовольствии поиздеваться над сестрой и не разрешил ей поиграть на игровой приставке, которую купил им отец.
«Это подарок для нас двоих!» – настаивала Перл. «Можешь завтра поиграть». – «Я хочу сейчас!» – «Ты слишком маленькая для этой игры». – «И ты тоже!»
Дело дошло до драки. Когда Хлоя привела мать домой, Перл каталась по полу в изнеможении после истерики и показала следы от укуса на плече, а Отис настаивал, что она сама себя укусила. Без криминалистов было невозможно понять, кто говорил правду. Хлоя разрешила Перл спать с ней, чтобы та успокоилась. Пережить такое снова Хлоя не желала.
– Обещай, что вернешься до десяти. Потому что мне нужно будет остаться, помочь прибраться. Могу задержаться допоздна.
– Договорились. – Николь нанесла на губы бледно-розовый блеск и сжала их, затем встала и вытянула руки. – Как я выгляжу?
Как идеальная мать, подумала Хлоя. Все, что ей оставалось, – это молиться, чтобы Николь выполнила обещание.