Спонтанная покупка

Глава 41

«Не теряй самообладания!» – велела себе Роза, хотя у нее это обычно плохо получалось. И направилась к нему. Она могла выглядеть невозмутимо, но внутри всегда сидел колючий клубок сомнений и неуверенности. Она подняла руку и улыбнулась, пытаясь собраться с мыслями как можно скорее.

– Ради всего святого, как ты здесь оказался? – Роза подалась вперед и прикоснулась щекой к его щеке, тепло, но вежливо.

Аарон сжал ее плечо. Ласково. Подбадривающе. Роза почувствовала, как ее наполняет неожиданное тепло. Неожиданное, как его появление.

– Мы всегда занимаем целую страницу в «Сомерсет дейли ньюс». А я всегда просматриваю газету, когда проверяю объявления. – Он улыбнулся. – Я, конечно, удивился, когда увидел твое лицо. Не смог удержаться и приехал посмотреть.

Роза неуверенно улыбнулась:

– Добро пожаловать в «Три лебедя».

– Круто! – Аарон огляделся по сторонам, одобрительно кивая. – Но не пойму, почему ты не сказала мне, чем именно занимаешься.

– Все произошло так быстро. Я плохо соображала. Извини.

Роза подумала, что очень рада его видеть. Аарон был не в спортивном костюме, как обычно, а в черных джинсах, сером кашемировом свитере и очках в черепаховой оправе. Он очень круто выглядел. И Роза заметила, что люди бросают на него взгляды, гадая, кто он такой. Он выглядел слишком шикарно для Рашбрука. Как знаменитость.

Она нервничала. Нужно сказать ему правду. Роза испытывала стыд с той самой минуты, когда сбежала. Она солгала ему, но теперь, когда Аарон стоял перед ней, поняла, что также лгала себе по поводу того, насколько этот человек важен для нее. Она больше не в силах молчать о своем проступке, если хочет сохранить с ним отношения. Рабочие отношения.

– Пойдем, я покажу тебе сад, – сказала Роза. – И реку. Пока совсем не стемнело. Сегодня самый длинный день в году.

Они пробрались сквозь толпу и вышли через французские двери, минуя тех, кто доедал остатки жареного поросенка. Длинные тени легли на лужайку, озаренную заходящим солнцем, вечерний воздух был насыщен обещаниями и цветочной пыльцой. Роза болтала, рассказывая о планах построить парник, чтобы выращивать наиболее прихотливые травы, о поднятых грядках, на которых уже посадила то, что нужно для салатов, о долгосрочных планах устроить парники для фруктов и теплицу для огурцов.

Они шли по траве к реке. Роза набиралась храбрости. Надо сказать всю правду, решила она.

– Я должна кое в чем признаться, – тихо произнесла она, когда они вышли к берегу, и Аарон внимательно посмотрел на нее, ища подсказку на ее лице. – Я сделала нечто ужасное.

– Что? – спросил он с возрастающей тревогой.

– Я думаю, ты никогда меня не простишь.

Он покачал головой:

– Простить за что? Роза, ты не могла сделать ничего ужасного. Слушай, никакой недостачи, насколько мне известно… – Он засмеялся, но осекся, взглянув на нее. – Только не наркотики!

Аарон не допускал никакого употребления наркотиков и алкоголя среди своих работников.

– Хуже. Я дала денег Газу.

Роза посмотрела на бегущую мимо серебряную воду. Река не остановилась, чтобы послушать ее признание. Она ни для кого не останавливается.

– Что ты имеешь в виду?

– В тот день, когда он ушел в запой.

Аарон нахмурился:

– А-а-а.

Выражение его лица говорило, что обратного пути нет. Она нарушила золотое правило. Правило, которое существовало не без причины.

– Он хотел купить единорога для дочки. На день рождения. И мне была невыносима мысль, что он не может купить ей подарок. Поэтому я дала ему двадцать фунтов.

Она не будет плакать! Она не будет плакать, чтобы вызвать у него жалость.

– Какого черта, Роза! Ты знаешь правила.

– Я знаю правила. Я тебя подвела. Разрушила все, за что ты боролся. Все, что ты создавал с таким трудом. Как только отдала ему деньги, поняла, что поступила плохо.

– Он ничего не сказал. Ничего не сказал мне.

– Думаю, он понимал, что у меня будут проблемы. И что ты не позволишь ему вернуться, если узнаешь, что он взял у меня деньги.

Наступила тишина. Роза чувствовала, что мнение Аарона о ней поменялось в эту минуту, и ей стало не по себе. Его мнение много для нее значило.

Аарон бы ни за что не пошел на поводу у Газа. Аарон бы сел и поговорил с ним, заставил бы посмотреть честно на свои проблемы. Он бы не сунул ему скомканные купюры, так как прекрасно знал, что Газ сделает с деньгами. Почему она этого не понимала?

– Газ нашел бы способ добыть алкоголь. – Голос Аарона был мягким, как вечерний воздух. – Не важно, дала ты ему деньги или нет.

– Мне нет прощения, – заявила Роза. – Я сделала ужасную вещь. Я знала правила.

– Ты не первая, кто клюнул на слезливую историю. Поверь, поначалу я тоже был падок на такие вещи. Пока не понял, что к чему. Не суди себя слишком строго.

– Это еще не все. – Она решила рассказать ему все; Аарон должен знать, на что она способна. – Газ купил единорога на мои деньги. Я нашла его под кроватью в бытовке. После того, как ты уехал в больницу.

– Ну и ну… – У Аарона был удивленный вид. – Вот видишь. Что я и говорил. Он украл водку или взял деньги у кого-то другого. Поэтому прекрати себя винить.

Можно было бы остановиться на этом. Но она хотела очистить совесть. Аарон сюда приехал. Это что-нибудь да значит. А если он узнает правду от кого-нибудь другого? Газ или Шелл могли бы запросто все рассказать ему.

– Я отнесла единорога подруге Газа. Я хотела, чтобы его дочка получила подарок. А вдруг он бы не выжил. – Теперь у нее по щекам потекли слезы.

– Роза! – Аарон хотел ее обнять, но она отступила назад и подняла руки.

– Я нарушила все правила конфиденциальности. Узнала адрес по его телефону. – Она смотрела на сокрушенное лицо Аарона. – Мне очень жаль. Поэтому я уехала и не сказала куда. Не могла смотреть тебе в глаза, зная, что я наделала. Нарушила все правила и вмешалась в его жизнь.

На миг ей показалось, что сейчас Аарон отвернется и уйдет, оставив ее одну на лужайке. По его лицу было непонятно, какие чувства он испытывает. Что он думает? На противоположном берегу небо вспыхнуло коралловым светом, и солнце исчезло за горизонтом. Медленно наступали темно-синие сумерки. Над головой пронеслось что-то маленькое и быстрое. Летучая мышь?

Роза задрожала. Вечер, обещавший быть чудесным, обдавал холодом, пробирающим до костей. И как ей вообще могло прийти в голову, что она может убежать от того, что совершила!