Страница 79 из 86
Глава 28. Голос дикой крови
Ночь опустилась на Волчьи скалы тяжёлым бархатным покрывалом. Изба Каэля погрузилась в тишину, нарушаемую лишь мерным потрескиванием остывающего очага и глубоким, ровным дыханием спящих. Марго свернулась калачиком на старом диване у окна, отшельник устроился на медвежьей шкуре у дверей, охраняя наш покой даже во сне.
Я лежала на широкой кровати, прижавшись спиной к груди Элиаса. Его тяжёлая рука по-хозяйски покоилась на моей талии, а ритмичный стук сердца, избавившийся от недавней ледяной аритмии, убаюкивал лучше любого зелья.
Но сон не шел.
Моё тело восстанавливалось поразительными темпами благодаря бинарному слиянию, и вместе с физической силой возвращалось нечто гораздо более глубокое и первобытное — то, что я считала уснувшим мёртвым сном после удара «Чёрного кнута».
Сначала это было лишь лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Затем — напряжение в мышцах, словно кто-то невидимый потянулся внутри меня, разминая затёкшие лапы. А потом в моей голове вновь зазвучал голос.
«Мы долго спали, маленькая хозяйка..»
Этот низкий, вибрирующий звук, похожий на утробное мурлыканье огромной кошки, раскатился по моему сознанию, смывая последние крохи человеческой усталости. Внутренняя рысь пробудилась.
Я закрыла глаза, мысленно опускаясь на дно своего резерва, туда, где пылал наш с Элиасом объединённый источник. Зверь ждал меня там. Моя дикая половина, сотканная из янтаря и огня, стояла на фантомных лапах. Она выглядела исхудавшей, на её энергетической шкуре всё ещё угадывались призрачные шрамы от некротического яда, но золотые глаза горели неукротимой, свирепой жизнью.
— Ты вернулась, — мысленно выдохнула я, чувствуя, как внутри разливается пьянящее чувство абсолютной целостности. Без неё я была лишь наполовину собой.
«Я и не уходила, — рысь раздражённо дернула кисточками на ушах и фыркнула, выпустив сноп золотых искр. — Я зализывала наши раны. Берегла искру Короля, пока ты тащила его по снегу. Ты хорошо справилась, двуногая. Мы выжили».
Зверь подошёл ближе и потерся тяжелой, горячей мордой о ментальную проекцию Элиаса — ту самую фиолетовую грозовую сферу, что теперь неразрывно сплелась с нашим огнём. Рысь довольно заурчала, признавая его силу, его право быть рядом с нами.
Но её умиротворение длилось недолго. Кошка резко вскинула голову, принюхиваясь к невидимым запахам грядущего дня.
«Кровь зовёт, — её голос дрогнул, сменившись на жёсткий охотничий рык. — Я чую запах мертвечины, исходящий от той бледной самки. Она посмела ударить нас. Она посмела посадить нашего Короля на цепь».
Я открыла глаза в темноте комнаты. Мои зрачки расширились, улавливая мельчайшие тени, а слух обострился настолько, что я слышала, как скрипит снег за стенами иллюзорной избы.
— Завтра мы убьём её, — беззвучно, одними губами прошептала я в темноту, отвечая своему зверю.
«Не просто убьём, — рысь оскалила фантомные клыки, и её хищный оскал отразился на моем лице жестокой, холодной улыбкой. — Мы разорвем её в клочья. Мы загоним её в угол, чтобы она почувствовала тот же страх, что и мы в снегах Волчьих скал. Завтра не будет пощады. Завтра будет только охота».
Если раньше мы часто боролись за контроль, и человеческая мораль пыталась сдерживать звериную жестокость, то не сегодня. Теперь мы стали единым смертоносным механизмом, настроенным только на уничтожение Изольды Вейн и её Инквизиции.
Я накрыла своей ладонью тяжелую руку Элиаса, всё так же лежащую на моей талии. Даже во сне ректор инстинктивно сжал пальцы, отвечая на прикосновение. Его штормовая магия мягко пульсировала в такт моему бьющемуся сердцу. Внутренняя кошка, удовлетворенная моим ответом и близостью истинной пары, медленно свернулась в клубок прямо поверх нашего бинарного источника, готовая в любую секунду вырваться наружу.
До рассвета оставалось всего несколько часов. Последние часы тишины перед тем, как Империя захлебнётся в огне и грозе.
Гнев — это не просто эмоция. Для оборотня, чьё ядро раскалено добела бинарной магией, гнев — это физически осязаемый яд, который течёт по венам вместо крови, выжигая на своём пути любые остатки здравого смысла.
Я лежала в темноте, слушая ровное дыхание Элиаса, и чувствовала, как этот яд заполняет меня до краёв.
«Завтра на рассвете..» — так сказал мой Король. Стратегия. Военный совет. Отвлечение охраны. Блокировка Ищеек. Человеческий, расчётливый план, в котором всегда есть место для манёвра и отступления.
Но моя внутренняя рысь не хотела плана. Она хотела разорвать глотку Изольды здесь и сейчас. Каждая секунда промедления казалась предательством по отношению к тем жутким, уродливым шрамам, которые покрывали изувеченную грудь мужчины рядом со мной.
Я закрыла глаза, и перед моим внутренним взором снова вспыхнула картина из подземелья: безжизненный взгляд Элиаса, серый пепел отчаяния в его глазах и золотые цепи, выпивающие его душу. Изольда заставила его молить о смерти. Она сломала самое сильное, самое непреклонное существо в этом мире.
И теперь я должна была позволить ему снова шагнуть в это пекло? Рисковать тем, что его едва зажившее, обмороженное ядро не выдержит отдачи? Рисковать Марго и Каэлем ради моей личной вендетты?
«Нет, — прорычала рысь, поднимаясь в полный рост в моем подсознании. — Это наша добыча. Наша война. Мы пойдем одни».
Злость захватила меня полностью, стирая страх и логику. Это был слепой, первобытный инстинкт палача. Я приняла решение за долю секунды — самое безрассудное, самое эгоистичное решение в своей жизни.
Я задержу дыхание. Я скрою свою искру. И я уйду одна.
Первым делом нужно было обмануть Элиаса. Я осторожно, ювелирно обернула его фиолетовую искру внутри своего ядра плотным, усыпляющим коконом из мягкого золотого тепла. Я создала иллюзию абсолютного покоя, чтобы наша бинарная связь не разбудила его тревогой.
Затаив дыхание, я миллиметр за миллиметром приподняла тяжёлую руку Элиаса со своей талии и сдвинулась на край кровати. Матрас предательски скрипнул, но ректор лишь тихо выдохнул, погружённый в глубокий, исцеляющий сон.
Я бесшумно опустила босые ноги на деревянный пол. В избе было темно и прохладно. Каэль мерно посапывал на своей медвежьей шкуре у входа. Марго бормотала что-то во сне на диване.