Страница 64 из 86
Глава 23. Вкус отчаяния
Пока в заснеженной избушке на самом краю обитаемого мира дикая кошка медленно засыпала под защитой чужого спасительного морока, в самом сердце Империи время словно остановилось.
В мрачных, сочащихся сыростью подземельях Высшего Совета минуты тянулись бесконечно долго. Они отсчитывались лишь мерными, глухими ударами капель грунтовой воды, разбивающихся о покрытый склизким мхом каменный пол:кап.. кап.. кап..
Элиас Вернер давно потерял счет времени. Он не знал, какой сегодня день недели, сколько лиг снега отделяет его от академии и сколько безликих стражников успело смениться у дверей его одиночной камеры. Тяжелые Цепи Подавления, выкованные из проклятого министерского золота, тускло гудели, непрерывно высасывая из него последние остатки резерва. Магические оковы жгли каналы, отзываясь в теле непрекращающейся тупой судорогой, но сознание ректора оставалось пугающе, кристально ясным. Великий маг научился блокировать физическую боль, заперев свои эмоции и превратив разум в неприступную, монолитную гранитную крепость.
До тех пор, пока массивная железная дверь камеры не отворилась с противным, душераздирающим ржавым скрежетом.
Изольда Вейн вошла бесшумно, словно бесплотный призрак. Черная некротическая скверна, стремительно пожирающая ее тело после активации запретного артефакта, пустила корни еще глубже: ногти женщины потемнели, напоминая осколки обсидиана, кожа приобрела мертвенно-серый оттенок, а в лихорадочном, безумном взгляде больше не осталось ничего человеческого. Она сделала несколько неторопливых шагов вперед и остановилась ровно в футе от распятого на стене ректора.
— Ты зря упрямишься, Элиас, — тихо, почти ласково произнесла она. От этого вкрадчивого, змеиного тона по спине любого стражника пробежал бы смертельный мороз. — Твое гордое молчание на допросах больше не имеет никакого смысла. Партия сыграна, дорогой мой. Твоя маленькая рысь мертва.
Элиас даже не вздрогнул, но его серые глаза, подернутые мутной дымкой запредельного истощения, мгновенно сфокусировались на торжествующем лице женщины.
— Конвой попал в сильнейший обвал на горном перевале Волчьих скал, — Изольда ядовито, хищно улыбнулась, смакуя каждое произнесенное слово и наслаждаясь моментом. — Тварь предсказуемо пыталась бежать. Мне пришлось лично завершить это конвоирование. Некротический яд «Черного кнута» не оставляет шансов даже первородным оборотням, Вернер. Она издохла в сугробе, как обычное дикое животное. Ей перегрызли горло ее же собственные, взбунтовавшиеся от голода стихии.
— Лжешь.. — хрипло, едва слышно выдохнул Элиас. Разбитые губы почти не повиновались ему, но в истощенном голосе всё еще звенела тонкая сталь.
— Проверь сам, если не веришь мне, — Изольда сделала шаг назад, вальяжно скрестив руки на груди. — Ты ведь так отчаянно гордился вашей хваленой бинарной связью. Ну же, попробуй коснуться её разума. Почувствуй то, чего больше нет.
Сжав зубы до кровавой пены и хруста в челюстях, Ледяной Король закрыл глаза. Превозмогая яростное сопротивление золотых цепей, которые тут же отозвались новой, ослепляющей волной судорог по всему телу, он ментальным усилием швырнул остатки своего израненного сознания вглубь выжженного резерва. Туда, где под вечной толщей льда должна была теплиться крошечная янтарная искра — тату-метка истинной пары, добровольно отданная ему Роксаной.
Он звал её. В полном отчаянии, безжалостно ломая собственные ментальные барьеры, Элиас тянулся сквозь лиги пространства и глухие каменные стены, пытаясь уловить хотя бы слабый, едва заметный отголосок ее дыхания. Пульс истинной пары. Хоть какой-то знак того, что она жива.
Но ответом ему была тишина.
Страшная, звенящая, абсолютно мертвая пустота. Колоссальное расстояние, блокирующие заклятия глубоких подземелий Империи и остаточный эффект от недавнего «Раскола души» полностью отсекли его от внешнего мира. Но для смертельно уставшего, истощенного мага этот вакуум стал окончательным, не подлежащим обжалованию приговором. Искра не отозвалась. На том конце бинарного провода не осталось ничего, кроме холодной, безжизненной золы.
Элиас медленно открыл глаза. И в этот самый миг вековая гранитная крепость Ледяного Короля с грохотом рухнула, погребая под обломками последнюю волю к жизни. В его серых, всегда расчетливых и холодных глазах больше не было льда — там воцарилось абсолютное, выжигающее душу дотла отчаяние. Без Роксаны этот мир мгновенно потерял для него любые смыслы и краски. Осталась лишь бесконечная, темная зима.
— Убей меня, — тихо, совершенно безразлично произнес он. Его голова бессильно, надломленно опустилась на грудь. — Закончи это, Изольда. Убей.
В ответ на его сокрушительную капитуляцию под низкими сводами каменной камеры раздался громкий, безумный, торжествующий хохот. Изольда смеялась, высоко запрокинув голову, и этот неестественный смех граничил с чистой, неподдельной истерикой чернокнижницы.
— Убить тебя? О, нет, мой дорогой ректор! — отсмеявшись, прошипела она, резко подаваясь вперед и обдавая его запахом тлена. — Ты слишком дорого мне обошелся, чтобы я позволила тебе так легко и благородно сбежать на плаху. Ты всё еще нужен Короне. Бинарная мутация навсегда изменила саму структуру твоей магии. Министерство сделает из тебя идеального, послушного цепного пса Империи. Мы просто полностью сотрем и перепишем твою личность.
Она медленно протянула руку и с извращенным, садистским наслаждением провела тонкими, холодными пальцами по его израненной, покрытой свежими рубцами груди. Элиас даже не шевельнулся — ему было уже глубоко плевать на любые телесные унижения.
Длинные пальцы Изольды остановились у самой глубокой раны, оставленной министерским кнутом. На бледной подушечке ее указательного пальца осталась крупная, густая капля его багровой, еще теплой крови.
Ведьма поднесла палец к своим тонким губам и медленно, демонстративно облизала его, прикрыв глаза. Их зрачки лихорадочно расширились, а по телу прошлась видимая волна темного, экстатического возбуждения.
— М-м-м.. — Изольда судорожно выдохнула сквозь плотно сжатые зубы. — А твоя кровь чертовски вкусная, Элиас. Сладкая. В ней так много первородной, нетронутой силы.. Скоро, очень скоро вся эта колоссальная мощь будет принадлежать Короне. И мне.