Страница 63 из 86
Я потрясенно опустила кружку на одеяло. Глобальная иллюзия. Настоящее, теплое убежище, абсолютно невидимое для радаров Изольды и Министерства Магии.
Но внезапно смысл его самых первых слов ударил меня под дых с силой тарана.Три дня.Пока я в бреду грелась в этой мягкой постели, Элиас, закованный в цепи, истекал кровью в темных, сырых подземельях, а Марго могла находиться в смертельной опасности, пытаясь меня найти. Я потеряла целых три дня!
— Мне нужно идти. Сейчас же, — я стиснула зубы и резко откинула одеяло, пытаясь спустить босые ноги на пол.
Но артефактор оказался быстрее. Мужчина тут же перехватил мои плечи, вдавливая обратно в подушки с неожиданной, поистине железной силой.
— Лежи, дурная! — строго, с генеральской сталью в голосе оборвал он мои судорожные попытки подняться. — Ты едва держишься в сознании. Твоя бинарная искра, чем бы она, черт возьми, ни была, сейчас едва-едва тлеет на дне резерва. Если ты выйдешь за этот порог в таком состоянии, Ищейки Вейн поймают тебя через первую же милю. И тогда всё будет зря. Сначала верни себе силу, девочка.А уже потом мы вместе сядем и подумаем, как вытащить твоего Короля из петли.
Вот отредактированная, стилистически выверенная и максимально детализированная версия текста. Я исправил опечатки, добавил глубины физическим ощущениям героини и усилил эмоциональный накал сцены, чтобы подчеркнуть контраст между ее сломленным телом и несгибаемой волей.
Я резко, с каким-то звериным ожесточением дернула плечом, отчаянно пытаясь сбросить горячие, тяжелые ладони мужчины. Но собственное изломанное тело тут же предательски отомстило: в левом боку взорвалась острая, пульсирующая боль, похожая на проворот зазубренного раскаленного клинка. Эта вспышка выбила воздух из легких, вынуждая меня с глухим, сдавленным стоном откинуться обратно на подушки.
В глазах на мгновение потемнело, пространство комнаты закружилось в серой карусели, но я упрямо, сквозь пелену слабости, уставилась на своего спасителя. Я вложила в этот лихорадочный взгляд всю оставшуюся жесткость первородного хищника.
— Вы рискуете собственной жизнью, просто удерживая меня под своей крышей, — хрипло, как сквозь наждачную бумагу, но предельно отчетливо произнесла я, прерывисто хватая ртом воздух. — Спасибо за то, что вытащили из снега и заштопали мои раны. Но на этом — всё. Вы никаким боком не относитесь к этой министерской, антрацитовой грязи. Это исключительно моя проблема, моя война и мои кровавые долги. И я разберусь с Изольдой сама.
Я сжала чистую льняную простынь так сильно, что костяшки пальцев побелели. Сама мысль о том, чтобы впутать постороннего человека — такого же беглого, измученного многолетними скитаниями мага — в смертельный конфликт с Высшим Судом, казалась мне недопустимой и подлой. Изольда не знает пощады; она сотрет в порошок любого, кто посмеет встать на ее пути. А Элиас.. Элиас был моей истинной парой. Моей личной, невыносимой катастрофой. Я не собиралась делить право на его спасение ни с кем в этом мире.
Мужчина выслушал мою сбивчивую тираду абсолютно спокойно, не перебивая. Он медленно, не делая резких движений, убрал руки от моих плеч, отступил на шаг назад и окинул меня долгим, препарирующим взглядом. В его темных глазах сквозь привычную, вековую усталость вдруг промелькнула тень снисходительной иронии.
— Даже так? — он негромко, раскатисто хмыкнул, скрестив массивные руки на груди. — Что ж, дурной гордости тебе точно не занимать, маленькая рысь. Истинный перевертыш: скорее сдохнешь в сугробе, захлебываясь собственной кровью и амбициями, чем примешь протянутую руку помощи.
Он укоризненно покачал седой головой и снова повернулся к камину. Взяв тяжелую железную кочергу, он лениво шевельнул прогоревшие угли. Багровые, танцующие отсветы пламени резко очертили его строгое, изрезанное морщинами обветренное лицо.
— Можешь считать меня посторонним, можешь ненавидеть Министерство в своем гордом, мученическом одиночестве — мне плевать, — его голос прозвучал удивительно приземленно, веско и безжалостно. — Но законы магии и биологии абсолютно одинаковы как для драных уличных кошек, так и для великих первородных хищников. Просто посмотри на свои руки.
Я инстинктивно скосила глаза.
— Они дрожат, — констатировал артефактор. — Твой резерв выжжен дотла, а черный яд с кнута всё еще пытается сожрать твои внутренности.
Мужчина медленно обернулся и жестко, без единой капли жалости, посмотрел мне прямо в глаза:
— Послушай меня внимательно, девочка. Даже если ты твердо решила в одиночку разнести Черную Падь на кирпичи и сжечь весь Высший Суд дотла, прямо сейчас ты не сможешь сделать и трех шагов за порог этого дома.Ты просто упадешь лицом в первый же сугроб, и цепным Ищейкам Вейн даже не придется тратить на тебя боевые заклинания. Тебе в любом случае нужно отдохнуть. Хотя бы одни сутки. Пока моя мазь не затянет края раны, а твоя грозовая искра не перестанет так дико лихорадить тело.
Его слова, бьющие наотмашь своей сухой, математической и неоспоримой логикой, подействовали на меня отрезвляюще, словно ушат ледяной колодезной воды.
Я перевела потухший взгляд на свои густо забинтованные запястья, пахнущие горькими травами. Они действительно мелко, неконтролируемо дрожали, выдавая крайнюю степень истощения нервной системы. Хваленая, казавшаяся абсолютной неуязвимость нашего бинарного источника рассыпалась в серый прах в тот самый момент, когда проклятый артефакт Изольды разорвал нашу связь.
И вдруг где-то глубоко в груди, словно соглашаясь с неопровержимыми доводами хозяина дома, слабо, но тепло и прерывисто кольнула крошечная фиолетовая искорка магии Элиаса.
«Жди. Набирайся сил. Не совершай глупостей, моя рысь», — казалось, прошептала она фантомным запахом морозного озона.
Я тяжело, со свистом выдохнула, признавая свое безоговорочное поражение в этом споре, и бессильно закрыла глаза. Свежие березовые дрова в каменном зеве камина уютно потрескивали, постепенно заполняя комнату густым, усыпляющим теплом. Черный бархатный туман в голове, бережно разогнанный соком сонных ягод, снова начал сгущаться, неумолимо утягивая меня назад, в глухое, спасительное беспамятство исцеления.