Страница 3 из 86
— Что ты! — я невинно округлила глаза, прижимая руку к сердцу. — Соблазнять эту ледяную глыбу? Ей-богу, проще растопить ледник карманным фонариком. Я просто сделаю так, чтобы господину Вернеру было очень.. нескучно за мной наблюдать. Завтра у нас его лекция по теории магических потоков, верно?
Марго медленно, обреченно кивнула, уже предчувствуя скорую катастрофу глобального масштаба.
— Отлично, — я заговорщически потерла ладони. — Пойду приготовлю иголку и нитки. Мой форменный жилет нуждается в срочной.. модернизации. Если ректор хочет смотреть на меня пристально — пусть смотрит. Главное, чтобы его внимание отвлекалось от моих документов.
Утро выдалось до тошноты солнечным, а Марго — до зубовного скрежета нервной.
— Ты выглядишь как.. как чистая провокация! — прошипела подруга, с силой запихивая тяжелые учебники в кожаную сумку. — Если он тебя не отчислит, то точно отправит на исправительные работы в подземные котельные!
Я критично осмотрела свое отражение в высоком зеркале платяного шкафа. Стандартная форма Академии Огня — темно-бордовая шерстяная юбка, строгая белая блузка и плотный черный жилет — обычно висела на студентках мешком. Но ради сегодняшнего дня мне пришлось полночи орудовать иголкой, ушивая жилет по спине так, чтобы он до миллиметра подчеркивал тонкую талию и высокую грудь. А юбку я просто дерзко подвернула в поясе на пару сантиметров. Вроде бы ничего криминального, правила не нарушены, но в сочетании с распущенными, струящимися по плечам светлыми волосами и легким румянцем от недосыпа образ получился роковым.
— Пусть отправляет. Я кошка, я люблю тепло, — хмыкнула я, хотя внутри все сжималось в тугой, болезненный узел.
Внутренняя рысь нервно хлестала себя виртуальным хвостом по бокам, за версту чуя скорую встречу с опасным «альфой».
Аудитория для лекций по Теории магических потоков напоминала огромный каменный амфитеатр с круто уходящими вверх рядами кресел. Мы с Марго заняли места строго в среднем ряду — не на самой галерке, чтобы не казаться трусливыми крысами, но и не на первых партах, куда обычно садились зубрилы и потенциальные самоубийцы.
Ровно со звонком тяжелые дубовые двери распахнулись. Гул десятков голосов оборвался так резко, словно из комнаты по мановению руки выкачали весь воздух.
Он вошел стремительно. Магистр Элиас Вернер не просто передвигался в пространстве — он его мгновенно подчинял своей воле. Черный камзол с безупречной серебряной вышивкой, идеальная осанка, абсолютное ледяное спокойствие на породистом лице. Он бросил тяжелый кожаный журнал на кафедру, и этот негромкий, хлесткий хлопок заставил половину адепток вжать головы в плечи. А вторую половину — мечтательно и синхронно вздохнуть.
— Доброе утро, — его голос, низкий, бархатистый и глубокий, легко достиг самых дальних рядов амфитеатра. — Сегодня мы переходим к практической теории подавления. Как заставить чужой огонь погаснуть, не прибегая к банальной грубой силе.
Вернер начал медленно спускаться по каменным ступеням, расхаживая между рядами. Его серебряные глаза сканировали студентов, словно поисковое заклинание, и я физически, всей кожей чувствовала, как этот взгляд приближается ко мне.
— Большинство из вас ошибочно считает, что магия — это лишь размер вашего резерва, — он остановился ровно на ступеньку ниже моего ряда. Запах озона и морозной хвои снова мягко ударил по моим рецепторам, заставляя волоски на руках встать дыбом. — Но истинная власть кроется в психологии контроля. Тот, кто теряет самообладание, теряет магию.
Он медленно повернул голову. Наши взгляды скрестились в немом поединке. Его глаза чуть сузились, скользнув по моему лицу, а затем опустились ниже — к демонстративно расстегнутой верхней пуговице блузки и ушитому жилету. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но температура в радиусе метра вокруг нас, казалось, мгновенно упала на десяток градусов.
— Адептка Рокс, — произнес он с обманчивой, пугающей мягкостью. — Раз уж вы сегодня решили поразить нас не только своими выдающимися.. академическими успехами, но и крайне нестандартным подходом к униформе. Быть может, вы продемонстрируете нам свои глубокие знания?
В аудитории повисла гробовая, звенящая тишина. Марго рядом со мной практически перестала дышать, превратившись в восковую фигуру.
Я медленно поднялась со своего места. Ноги казались абсолютно ватными, но я заставила себя опереться кончиками пальцев о деревянную парту и чуть податься вперед, сокращая расстояние.
— С огромным удовольствием, господин ректор. Что именно вас интересует?
— Предположим, противник превосходит вас по объему активного огня ровно втрое, — Вернер сделал шаг ко мне, опираясь обтянутой в черную кожу рукой о край моей парты. Мы оказались опасно близко, лицом к лицу. — Ваши действия, если бежать физически некуда, а ваши щиты уже пробиты? Стандартный учебник министерства гласит, что вы обязаны попытаться рассеять его поток. А вы как поступите?
Вопрос с двойным дном. Я не читала стандартный учебник. Точнее, честно пыталась, но уснула на третьей странице от скуки. Но я знала другое. Я отлично знала законы, по которым выживают дикие хищники.
— Я не стану его рассеивать, — мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но в абсолютном вакууме аудитории его отчетливо услышали все.
— Вот как? — он картинно изогнул идеальную темную бровь. — Решили сдаться и эффектно сгореть на потеху публике?
— Нет, магистр. Я впущу его агрессию в свое собственное поле, — я смотрела прямо в его ледяные, безжалостные глаза, чувствуя, как внутри просыпается чистый, первобытный звериный азарт. — Сильный противник всегда излишне самоуверен. Он давит. Если поддаться ему на миллиметр, создать идеальную, сладкую иллюзию покорности, он потеряет бдительность и вложит в свой финальный удар слишком много сил. А когда он потеряет равновесие.. я резко ударю в его незащищенный, открытый центр. Огонь нельзя перебороть силой, если ты заведомо слабее. Но его всегда можно обмануть.
Моя внутренняя рысь довольно, победно заурчала. Вернер замер. Его серые глаза потемнели, мгновенно превратившись в грозовые тучи. Он просчитывал мой ответ, препарировал его, искал в нем скрытые смыслы — и, несомненно, находил их.
Между нами повисло напряжение такой плотности, что воздух, казалось, можно было резать ножом. Было очевидно: мы говорим сейчас совсем не о магии.