Тёмная советница

— Ты правда её так любишь, что готов рисковать самим временем? – тихо спросила Таисса. – Мы оба знаем, что риск есть.

Хотя если был уничтожен строящийся корабль, то риск, что Лара в отместку превратит целый город в пепел, был куда выше, чем от пары неосторожных слов. В конце концов, что мог сказать Тьен? То же, что любой человек из настоящего.

Или растерянная девушка из настоящего. Именно так чувствовала себя Таисса, несмотря на все свои способности. Но отец не сдался бы и не растерялся, правда? Он бы ободряюще улыбнулся ей и двинулся бы в путь. Спасать мир.

Таисса глубоко вздохнула, собираясь ободряюще улыбнуться Тьену. Вот только..

— Я знаю, что ты ничего не можешь сказать о будущем, – чётко выговорила она, глядя сыну в глаза. – Но Вернон умирает. У него будет ребёнок от Хлои, но Вернон его никогда не увидит. Каким этот ребёнок вырастет, кем он будет.. – Таисса невольно сглотнула. – Ты мог бы сказать Вернону что-нибудь хорошее на этот счёт? Если оно вообще есть, это хорошее.

Тьен несколько секунд смотрел на Таиссу с таким выражением лица, что она всерьёз забеспокоилась, что с её вопросом что-то не так. Точнее, вокруг всё было не так, от горящего космического корабля до инопланетного коллективного разума, не говоря уже о дурацкой, горькой, невозможной грядущей гибели Вернона, и этой беременности Хлои, которая подкралась совсем неожиданно, и..

Таисса не отводила взгляда. Тьен медленно кивнул.

— Я скажу ему пару слов.

Таисса выдохнула с облегчением. Но Тьен всё ещё смотрел на неё очень странно. Так, словно хотел сказать ей что-то и знал, что не скажет.

— Ты же знаешь, что дорога не всегда ведёт вниз, да? – негромко сказал он. – Ты всегда мне это говорила.

Таисса засмеялась в темноте.

— Теперь-то точно буду говорить. И гадать, кто из нас первым придумал эту фразу.

— Твой отец. Или Элен. Или дальние, дальние поколения Пирсов.

— Скорее всего.

Два поколения Пирсов молча смотрели друг на друга.

— Всё будет хорошо, – сказал Тьен наконец. – Но я знаю, что ты мне не поверишь.

Таисса невесело улыбнулась.

— Потому что я знаю, что «хорошо» бывают разные.

Лицо Тьена болезненно замкнулось. Схлопнулось.

— Да.

Таисса пристально смотрела на сына, стоящего среди ночного северного леса. Светлые волосы почти светились в темноте. Что причиняло ему такую боль? Вряд ли грядущая гибель Вернона: они не стали настолько близки. Что тогда?

— Вы раньше виделись с Диром в этом времени? – спросила Таисса. Что-то заставило её спросить именно об этом.

Тьен покачал головой.

— Ни разу.

Таисса глубоко вздохнула. Что ж, всё когда-то случается в первый раз. Даже невозможные разговоры между будущим и прошлым.

— Идём.

Вернон стоял на обрыве, засунув руки в карманы, нахмуренный и сосредоточенный.

— Романтическая ночь отменяется, как я вижу, – заметил он. – Найт успела меня просветить.

— Тебе с нами лететь нельзя, – огорчённо сказала Таисса. – Но я постараюсь вернуться.

— Не сюда, – покачал головой Вернон. – Пирс, я рад бы, но меня что-то подгоняет. Я не могу оставаться тут один. И.. у меня есть ещё одно дело. Позже расскажу.

Таисса вздохнула.

— Конечно.

Тьен помолчал.

— Вернон, мне очень жаль, что я не могу тебе ничего рассказать. Прости.

Таисса вопросительно и почти возмущённо посмотрела на сына. Ничего? Ничего о сыне Вернона, ничего о его потомках? Неужели Тьен так отвечает на её просьбу?

Вернон небрежно кивнул Тьену, скрестив руки на груди.

— Я переживу, мальчик из будущего. Летите, раз у вас там в очередной раз горит всё подряд. А у Светлых, как всегда, нет нормальной пожарной команды.

Тьен улыбнулся уголком рта.

— Да, – негромко сказал он. – С ними это бывает.

Он смотрел на Вернона ясным внимательным взглядом, и Таисса не уловила в нём колебания. Словно в её сыне жило чёткое знание, что говорить стоит, а чего не следует.

— На прощание, – проговорил Тьен, – я бы поделился с тобой будущим, если бы мог, Вернон. Но я могу сказать только про настоящее.

Он грустно улыбнулся, глядя Вернону в глаза.

— Она хрупче, чем кажется.

И, не дав Вернону время ответить, взлетел в сверхскорости.

Взгляды Вернона и Таиссы встретились. Таисса сама не заметила, как её пальцы вновь скользнули по деревянному кольцу.

Стук чужого сердца прозвучал неожиданно громко.

— К чёрту всё, – вдруг произнёс Вернон хрипло.

И в сверхскорости скользнул к ней.

Таисса не знала, кто из них поцеловал другого первым. Просто знала, что холодный ночной воздух сменился горячими губами и любимыми руками, которые обнимали её так, словно больше не отпустят. И Таиссе хотелось, чтобы они не отпускали её никогда.

Поцелуй длился несколько секунд, но за эти секунды Таисса словно наполнилась солнцем и бурлящими пузырьками счастья, несмотря на безлунную ночь.

Сейчас она не была хрупкой. Сейчас она смогла бы всё.

— Лара.. слушает она или нет, я не знаю, – прошептал Вернон ей на ухо, обнимая. – Наверное, нет, иначе твой сын вёл бы себя поскованнее.

— Ну, не знаю, – возразила Таисса. – Тьен всегда вёл себя свободно.

— Ш-ш, Пирс. Я не об этом. Я о том, что.. – Вернон сжал её руку. – Нам будет о чём поговорить. Потом. Без чёртовых капсул и проклятой прослушки.

Он отступил на шаг.

— А теперь лети. А то я тебе наговорю.

Таисса улыбнулась.

— Наговори. Наговори на линк. Наговори всегда.

Их взгляды встретились, и Вернон вдруг улыбнулся ей, как не улыбался давным-давно. До ночи в рухнувшем здании, до самозванки и сферы. Возможно даже, до Храма и полёта на Луну. Так они улыбались бы друг другу, если бы встретились детьми до войны, не зная других опасностей, кроме чересчур горячего кофе.

— Я вернусь, – проговорила Таисса. – И.. Вернон, будь осторожен. Мне кажется, Тьен чувствует, что ты в опасности.

Вернон хмыкнул.

— Вечно вашей семейке что-то кажется. Лети, Пирс. Тебе действительно пора.

Ещё один взгляд. Совсем короткий.

А потом – небо.