Тёмная советница

Дир чуть улыбнулся, возвращаясь к своему обычному выражению лица.

— Не думаю, что это мой главный страх на настоящий момент.

Он подхватил печёное яблоко, и Таисса выдохнула с облегчением.

— Я на твоей стороне, – проворчала она. – Пока ты совсем не расклеился, конечно. Совет, состоящий из депрессивных маразматиков, – это уже слишком.

Дир протянул яблоко и ей, и несколько минут они ели в сосредоточенной тишине. Две ауры, Тёмная и Светлая, переплетались в ночи, и сейчас аура Дира не мешала Таиссе. У костра можно было греться, можно обжигаться, но в холодном воздухе пустыни их ауры не были разделены. Каким-то странным образом они дополняли друг друга, противостоя раскинувшейся во все стороны пустоте.

— И вообще это всё глупости, – с набитым ртом проговорила Таисса. – Тебя пылью Источника шибануло, помнишь? Инопланетнее неё нет ничего. А если Тёмные и Светлые зародились где-то в космосе, то и вообще волноваться не о чем. Все мы тут марсиане.

Дир тихо засмеялся.

— Умеешь ты утешить.

Лёгкое тепло его ауры, такое знакомое, окружало Таиссу, и она позволила себе прикрыть глаза, просто греясь в ней.

— Светлячок, а как ты впервые понял, что ты Светлый, а остальные нет? – спросила она сонно, приоткрыв один глаз. – Что ты отличаешься от других? Что ты красивый, потрясающий, с идеальными бёдрами и всё остальное?

Дир отложил огрызок на тарелку и покачал головой.

— Я помню, что кто-то обещал поделиться очень личным. Ты первая.

— Ты меня вынудил!

— И тем не менее. – Взгляд Дира, хоть и не приказывающий, мгновенно напомнил Таиссе, кто из них кто. – Считай, что я пользуюсь своей властью.

Таисса откинула голову и дерзко улыбнулась ему.

Рассказать, как она поняла, что у неё есть аура? Что она особенная? Запросто.

— Я взлетела, Светлячок, – просто сказала она. – И до сих пор лечу.

Дир скользнул задумчивым взглядом по её горлу и плечам.

— И я, – негромко сказал он. – Моя аура тоже началась с полёта. И с других детей, которые остались внизу.

— Держу пари, ты лицемерно поплакал, что они не могут летать, а ты да, – хмыкнула Таисса. – А уж как рыдал, когда родителей твоей Таиссы способностей лишали, даже представить страшно! Их, а заодно и полпланеты Тёмных. Парень, это нормально. Мы потрясающие, они не очень. Мы выиграли, они проиграли. А люди – это просто люди. Им не взлететь. Мы отдельно, они отдельно. Пусть получают своё светлое настоящее и не чирикают.

— Таисса..

— Я права, – резко перебила Таисса. – Взгляни на моё лицо повнимательнее. Ты влюбился в избалованную Тёмную принцессу, помнишь? Не в поломойку из кладовки.

Дир покачал головой.

— Не надо об этом.

Таисса прикусила язык. Он был прав. Не стоило добавлять ему боли. Не в эту ночь.

Отблески огня падали на руки и лицо Дира, и Таиссе пришла в голову мысль, что он мог сидеть так со своими учениками и подопечными, когда общался с ними в школе. Он был для них старшим другом, возможно даже, кем-то вроде брата..

— Может, иногда я и жалею, что росла без Светлой ауры, – внезапно сказала Таисса. – Волшебная дружба и всё такое прочее. У меня не было братьев и сестёр. Друзей тоже. Иногда.. мне жаль, что их не было.

В лице Дира мелькнула грусть.

— У меня тоже, – негромко сказал он. – Была Лара, но мы росли отдельно. – Его лицо потемнело. – Совет желал видеть нас вместе. Видеть наших общих детей. Если бы я знал тогда..

— Вы с ней не родственники, Светлячок, – отрезала Таисса. – Было бы о чём переживать! Забудь.

Дир покачал головой, глядя на неё.

— Пожалуй, иногда мне жаль, что я потерял свою Тёмную ауру. С ней я мог отмахнуться от чего угодно и делать всё, что хочется.

Таисса хмыкнула.

— Такая аура или другая, ничего не изменится. У тебя есть задача, и ты её выполняешь, как робот. Единственное, что ты себе разрешаешь, – повесить в своём кукольном домике новые занавески.

Таисса подмигнула ему со знающим видом.

— Мы с тобой в одной лодке, Светлячок. Понял? А теперь возьми яблоко.

Дир несколько секунд смотрел на неё, словно не зная, как реагировать на её слова. Какой он её сейчас видел? Наивной, бесцеремонной, чужой.. близкой?

А потом он нагнулся к Таиссе и коротко поцеловал её.

Таисса моргнула. В роли самозванки она приставала к Диру не раз и не два, раздевалась перед ним, соблазняла его, но Дир ни разу не целовал её сам. Вот так, искренне и просто.

— Мне это не показалось? – с подозрением спросила Таисса. – Мы теперь что, женаты?

Дир взял яблоко и протянул последний кусок ей.

— Это просто выражение благодарности.

— Мог бы просто подарить пони и не заставлять меня лететь через пустыню, – проворчала Таисса. – Это было бы куда красноречивее, чем нытьё и один жалкий поцелуй.

— Я знаю.

Таисса покосилась на Дира из-под ресниц.

— Я рядом, Светлячок, – тихо сказала она. – Каким бы инопланетным идиотом ты ни был, я рядом.

— Я знаю.

Таисса придвинулась к Диру и, вскинув руку, накрыла их общим пледом. Аккуратно пристроила голову Диру на плечо.

— Пора спать, – пробормотала она. – Завтра нас ждёт твой тайный бункер. Город существ, которые не мы.

Плечо Дира вздрогнуло под её щекой.

— Да, – странным тоном сказал он. – Таисса едва не осталась в таком городе. Элен уберегла её. А я не уберёг.

Таисса открыла рот, чтобы отколоть циничную шуточку и беспечным тоном напомнить, что она-то жива.. и закрыла рот. Не нужно.

Элен спасла их. И напомнила им всем, куда лезть не следует.

«Человечеству не место в космосе, а Тёмным в мистике.Множить экзистенциальные угрозы – мы видим, к чему оно приводит».

Угрозы. Элен предупредила их всех, а они проигнорировали это предупреждение.

— Бункер, куда мы направляемся, – это угроза, – произнесла Таисса. – И поиски понятно чего тоже. Нам это нужно, Светлячок? Может, бросим это дело, пока не поздно?

Дир покачал головой.

— Мой сын может стать Великим. Я должен понять как. Кроме того, если я откажусь, Александр просто пошлёт кого-нибудь другого. Его не отговорила бы даже Таисса.

— А тебя? – проницательно спросила Таисса. – Ты не кивай на дедулю. Ты же и сам не прочь найти это инопланетное чудо, верно?

— Совет хочет увидеть Светлый Источник, – отозвался Дир. – Возможно, целую галактику Светлых.

Дир помолчал, глядя на звёзды.

— И, кажется, – заключил он, – я не уверен, что я сам этого не хочу.