Страница 21 из 21
— А люк так и был закрыт? — спросил Симаков, указывая на очень хорошо знакомый ему квадратный люк в забитом бурым кафелем полу. Новожилову люк был тоже великолепно знаком, правда, по другим причинам, строго профессиональным. Он был классный специалист, и заглублённую насосную станцию не рассматривал исключительно в виде тайника для запрещённых предметов иили шпионского оборудования.
— Так точно, — сказал Новожилов. — Я вообще не входил без свидетелей, товарищ подполковник.
Симаков глянул на него со странным выражением одобрения, насмешки и понимания одновременно.
— Верное решение, товарищ капитан. А ваш младший сержант был не в счёт, удивительно. Не свидетель.
— Яйца у них выросли, а мозги — нет, — сказал капитан спокойно. — Так что да, мой младший сержант не в счёт. Подозрение плохое у меня, Сергей Сергеевич. Видите — сапоги. Куда он пошёл, как? В тапочках, что ли?
Симаков кивнул, как в кино фашисты приветствуют, резким наклонением головы.
— И даже не в тапочках. Вон один тапочек валяется. Вы проходите, товарищ капитан. Будем открывать. Караульные, на месте!
— Есть, есть, — вразнобой ответили тихие и послушные караульные — старослужащие.
Новожилов вошёл, покосился на ходу налево: действительно, под вешалкой с висящими на крючке бушлатом и ремнём Котоварова, валялся чёрный шлёпанец с номером. Новожилов покачал головой. Симаков уже возился над люком, цепляя рукой в перчатке блестящее кольцо. Свет в насосной включался рубильником на стене, каковой рубильник сейчас закрывали сапоги Котоварова. Оба сапога. Оба. Новожилов снял их с кирпичного бордюрчика, поставил аккуратно в сторонку, и включил рубильник, а Симаков в этот момент рванул за кольцо, и крышка люка грянулась об стену.
— Трах-тарарах-тарарахище в пень, душу, гриву и грёбанную карусель! — сказал Симаков. Потом отступил и выпрямился, давая место капитану. Снял шапку, вытер перчаткой лоб. — Вот ваш дежурный. Полюбуйтесь, товарищ капитан!
В восьми метрах внизу, в свете двухсотваттной лампочки, прямо под лестницей, в позе, допускающей лишь одно толкование, лежал изломанной куклой Котоваров. В одном тапочке, в шапке, положенном по сроку службы свитерке со споротым воротом, в лопнувших на заду по шву бриджах. Спиной и лицом вверх. Сразу представилось как он нырнул в люк вниз головой. Восемь метров. Нырнул — и не вынырнул. Руки Котоваров держал как бы «по швам», но в правой руке сжимал почему-то тетрадку. Обычную тетрадку за две копейки с розовой обложкой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
notes
Примечания
1
Хотя слышался он ещё долго, не мог остановиться давать советы, повышая голос по мере удаления патрона до крайней степени зычности.
2
Домашнее прозвище Елены Ильиничны Стругацкой. — (прим. Ред.)
3
И Стругацкий А.Н., и даже я, Энтё, мы оба прекрасно осведомлены, как правильней и интеллигентней пишется слово «портмоне». — (С.Ж.)
4
«Двушка» — в те годы данный бытовой жаргонизм обозначал не двухкомнатную квартиру в Москве, Подмосковье и далее везде, а бронзовую монету СССР номиналом 2 копейки. Чаще всего использовалась для оплаты работы телефонного автомата. Также напр. сл. песню «Две копейки», муз. Д.Тухманов, сл. Б.Дубровин, исп. А.Барыкин. — (С.Ж., по просьбе редакции.)
5
Ефремов Иван Антонович. См. Википедию. — (С.Ж.)
6
Чувствовалось, что эти слова идут у него с красных букв. — (прим. автора)
7
Так в рукописи. — (Ред.)
8
? Орфографические ошибки исправлены. Отсутствующие в фонограмме (Так в рукописи. — (прим. ред.)) слова собеседников взяты в квадратные скобки. В остальном текст без изменений. — (С.Ж.)
9
Начальник политотдела. — (С.Ж.)
10
Помощник дежурного по части. — (С.Ж.)
11
Прапорщики, то есть. Наши советские прапорщики. — (С.Ж.)
12
И не только к часовому, впрочем. Например, Кошатин обожал снимать с наряда дневальных по роте, отлучившихся с тумбочки по любому поводу или даже просто не стоящих при ней по стойке «смирно». Для этого он использовал своё феноменальное умение подкрадываться и тонкое искусство пластуна. Однажды летом он подкрался так к оркестру: на карачках (я, Энтё, не шучу) прополз под окнами, гусиным шагом проник в тамбур между улицей и расположением, лёг (я не шучу) на бетонный пол у двери и начал приоткрывать её, чтобы заглянуть в щель и уличить всех.
И лежащий в пяти сантиметрах от него по ту сторону двери дежурный по оркестру Олежек Зафт, саксофонист, истово застёгнутый на крючок, с пилоткой строго по переносице, отглаженный, набритый, уставной до всех делов, отдавши честь, страстно прошептал Кошатину прямо в жадно разинутый глаз: «Товарищ майор! За время несения дежурства происшествий не случилось!»
Так что никто бы не удивился, кабы из залитой мокрым ледяным стеклом степи вместо мертвеца на второй пост напал бы майор Кошатин. Ибо был майор ого-го майор, Кошатин-то. — (Прим. автора.)
13
Чубаров, Шитаев и Мережко закопали труп Хвостова буквально в тридцати метрах от части, в старом обвалившемся окопе, прямо напротив склада вооружений. Голову отсёк Шитаев, как он утверждал на первых допросах — случайно, когда закапывали, а «умер он сам, упал неудачно». Потом всё, конечно, устроилось, и Шитаев признался, что удар лопатой был именно добивающий, и от бани, где произошло убийство, тело и голову тащили уже по отдельности. — (С.Ж., по материалам «Архива Шугпшуйца».)
14