Страница 70 из 73
— Ваше высочество! — лекарь хватает меня за руку. — Вы не понимаете! Если отдадите слишком много крови, ваше сердце остановится! Империя потеряет наследника!
Смотрю на него так, что он отшатывается.
— Империя. — Голос холодный как лёд. — Ты говоришь мне об
империи
, когда она умирает?
— Но...
—
Она
— моя империя.
Она
— мой мир.
Она
— единственное, ради чего я готов жить. Если она умрёт, я умру вслед за ней. Так какая, к демонам, разница?
Лекарь отступает.
Шаманка кивает. В её глазах — понимание. Может, даже уважение.
— Ложись рядом с ней. Руку к ране. Я направлю твою кровь.
Ложусь. Беру её холодеющую руку, переплетаю пальцы.
— Яньхуа, — шепчу ей в ухо. — Слышишь меня? Я здесь. Я с тобой. Я не отпущу.
Её веки дрожат. Губы шевелятся:
— Цзюе... не надо... ты умрёшь...
— Тогда умрём вместе. Помнишь, что ты писала в письмах?
"Если посмеешь умереть, я последую за тобой"
. Это работает в обе стороны.
— Глупый... упрямый... лис...
— Твой глупый упрямый лис.
Шаманка начинает петь. Древние слова, которых я не понимаю. Воздух густеет, пахнет озоном и кровью.
Чувствую, как что-то вытягивается из моей груди. Не больно — я не чувствую боли. Но
пусто
. Словно часть души уходит через рану в её тело.
Забирай. Забирай всё. Мне не нужна жизнь без тебя.
Не знаю, сколько проходит времени.
Минуты? Часы? Вечность?
Мир тускнеет. Краски блёкнут. Звуки отдаляются. Я чувствую, как слабею — впервые в жизни чувствую собственную слабость, и это странно, непривычно,
правильно
.
Если это цена за её жизнь — плачу с радостью.
— Довольно! — голос шаманки прорывается сквозь туман. — Ещё капля — и умрёте оба!
Не хочу останавливаться. Хочу отдать всё. Всего себя.
Но её рука сжимает мою.
— Хватит, — шепчет она. Голос сильнее, чем раньше. Щёки порозовели. Глаза — открыты.
Живые
. — Хватит, мой принц. Я чувствую. Я
живу
.
Смотрю на неё.
Рана на груди закрывается — медленно, как цветок, складывающий лепестки на ночь. Чёрные вены яда отступают, бледнеют, исчезают.
Она жива.
Она будет жить.
Улыбаюсь. Или пытаюсь — губы не слушаются.
— Хорошо, — шепчу, и мир окончательно гаснет. — Это... хорошо...
Темнота.
Просыпаюсь от её голоса.
— Цзюе! Цзюе, очнись! Пожалуйста!
Открываю глаза. Тяжело, словно веки налиты свинцом.
Она склонилась надо мной. Лицо мокрое от слёз, волосы растрёпаны, на ханьфу — пятна крови.
Моей
крови.
Красивая.
Самая красивая женщина в мире.
— Эй, — хриплю, пытаясь поднять руку. Не получается. — Не плачь. Ненавижу, когда ты плачешь.
— Ты идиот! — она бьёт меня кулаком в грудь. Слабо, почти нежно. — Чуть не умер! Ради меня! Зачем?!
— Забавно. Ты спросила то же, что я спрашивал час назад.
— Это другое!
— Почему?
— Потому что ты — принц! Наследник! Будущий император! А я — просто...
— Ты — моя жизнь. — Нахожу силы взять её руку. — Моё сердце. Моя душа. Без тебя — я снова стану пустой оболочкой. Статуей. Мёртвым среди живых. Разве это жизнь?
Она молчит. Слёзы текут по её щекам, но она улыбается.
— Мы оба идиоты.
— Да. Идиоты, которые любят друг друга.
— Это... — всхлипывает и смеётся одновременно, — ...это худшее признание в любви за всю историю.
— Знаю. Но это правда.
Она наклоняется и целует меня.
Нежно. Осторожно. Как целуют что-то хрупкое и бесценное.
Вот оно — счастье. Вот ради чего стоит жить. Вот почему я отдал бы всю кровь до капли.
Ради этого поцелуя.
Ради неё.
За окном встаёт солнце.
Новый день. Новая жизнь.
Мы выжили. Вопреки всему — выжили.
И теперь никто и ничто не разлучит нас.
Никогда.
血浓于水，爱重于血；为你流尽最后一滴，只为见你再次睁眼
Xuè nóng yú shuǐ, ài zhòng yú xuè; wèi nǐ liú jìn zuì hòu yī dī, zhǐ wèi jiàn nǐ zài cì zhēng yǎn
«Кровь гуще воды, любовь тяжелее крови; отдам последнюю каплю за тебя, лишь бы увидеть, как ты снова откроешь глаза»
В китайской культуре кровь символизирует жизненную силу — 气血 (qì xuè), энергию, которая течёт через всё живое. Отдать свою кровь ради другого считалось высшей формой жертвы и любви. Древняя легенда рассказывает о лисе-оборотне, который отдал всю свою магическую силу, чтобы спасти смертную возлюбленную от проклятия. Он стал обычным лисом, потерял разум и память, но она узнала его и заботилась до конца его дней. Когда он умер, она похоронила его под сакурой, и каждую весну дерево цвело красными цветами — цвета крови, цвета любви, цвета жертвы. Эта история учит: истинная любовь измеряется не словами и клятвами, а тем, что ты готов отдать. И нет дара ценнее, чем сама жизнь.