Души моей палач

— Ты боишься зависимости? Не бойся. Принимай. — Шагает ближе, до губ остаётся дюйм. — Я буду твоими чувствами, пока не научишься чувствовать сам. Буду твоими глазами на мир, твоими ушами на музыку, твоими руками на красоту.

— Яньхуа...

— И взамен, — продолжает, не давая перебить, — ты будешь моей силой. Моей защитой. Моей опорой в этом мире, где я чужая.

Обмен.

Взаимозависимость.

Не один паразитирует на другом, а оба дополняют.

— Это... справедливо?

— Справедливее не бывает. — Целует меня легко. — Ты даёшь мне мир. Я даю тебе чувства. Мы оба получаем то, в чём нуждаемся.

— Но если ты уйдёшь...

— Не уйду.

— Если умрёшь...

— Постараюсь не умирать. — Улыбается сквозь слёзы. — Сегодня доказала — огонь не берёт. Может, бессмертна?

— Не шути. — Обнимаю отчаянно. — Не могу шутить об этом.

— Прости. — Обнимает в ответ. — Но, Цзюе, нужно принять. Зависимость — часть любви. Ты зависишь от меня физически. Я завись от тебя эмоционально. Мы связаны.

— Навсегда?

— Навсегда. — Твёрдо, без колебаний. — В этой жизни и, может быть, в следующей.

Целую её. Долго, глубоко, отчаянно. Выливаю весь страх, всю любовь, всю благодарность в этот поцелуй.

Она отвечает с той же страстью, руки зарываются в волосы, притягивают ближе.

Связь взрывается.

Не просто эмоции теперь — физические ощущения тоже. Её вкус становится моим. Её дыхание — моим. Мы дышим в один ритм, сердца бьются синхронно.

Слияние.

Веду её к кровати — медленно, не прерывая поцелуя. Укладываю, накрываю своим телом.

— Покажи мне, — шепчу в её губы. — Покажи, что это не просто зависимость. Что это любовь.

— Всегда была любовь, — отвечает она. — Зависимость — просто форма. Суть — любовь.

Раздеваю её бережно, целуя каждый дюйм освобождённой кожи. На плече ещё видны следы чернил от наших "уроков каллиграфии" — размытые, но различимые.

— Помнишь? — целую иероглиф "любовь" на ключице. — Ты написала это на мне.

— Помню. — Пальцы расстёгивают мою рубашку. — И ты на мне. "Навсегда".

— Навсегда, — повторяю, как клятву.

Соединяемся медленно, смакуя каждое мгновение. Не торопимся — времени полно. Вся ночь впереди.

Двигаюсь неторопливо, глубоко, чувствуя каждую реакцию её тела. Через связь ощущаю её удовольствие как своё. Усиленное, удвоенное, невыносимо интенсивное.

— Цзюе, — стонет она. — Слишком много... не могу...

— Можешь. — Целую шею, нахожу пульсирующую вену. — Мы оба можем. Вместе.

Ускоряюсь, теряя контроль. Она обвивает ногами, притягивает глубже, требует большего.

Больше.

Всегда больше.

Никогда достаточно.

Оргазм накрывает одновременно — её и мой, смешанные в одну волну через связь. Кричим в унисон, не скрывая, не сдерживая.

Пусть весь дворец слышит.

Пусть знают — мы принадлежим друг другу.

Падаю рядом, утягивая её с собой. Лежим переплетённые, липкие, задыхающиеся.

— Ты моя болезнь, — шепчу в её волосы. — И моё лекарство.

— Знаю. — Целует грудь над сердцем. — А ты мой яд и противоядие.

— Парадокс.

— Любовь всегда парадокс. — Поднимает голову, смотрит в глаза. — Ранит и исцеляет. Разрушает и создаёт. Убивает и воскрешает.

— Философ. — Усмехаюсь.

— Только с тобой. — Укладывает голову обратно на грудь. — Только ты заставляешь думать о таких вещах.

Рука скользит по её спине, рисуя невидимые иероглифы. Привычка, появившаяся после нашей ночи каллиграфии.

— О чём думаешь? — спрашивает она сонно.

— О том, что больше не боюсь.

— Зависимости?

— Да. Ты права. Это не слабость. Это просто... часть любви. Часть нас.

— Наконец-то понял. — Улыбка слышна в голосе. — Гордость не позволяла раньше?

— Может быть. — Целую макушку. — Или просто нужно было время. Увидеть тебя в огне. Понять, что потеря страшнее любой зависимости.

Она поднимается на локте, смотрит серьёзно.

— Обещаю, — говорит торжественно, — никогда не использовать твою зависимость против тебя. Никогда не манипулировать. Никогда не шантажировать.

— Знаю. — Касаюсь её лица. — Поэтому и доверяю. Ты не такая.

— А ты обещаешь никогда не винить меня за то, что нуждаешься во мне?

— Обещаю. — Без колебаний. — Больше не буду. Клянусь.

— Тогда мы пара.

— Были парой и до этого.

— Теперь настоящей парой. — Целует нежно. — Той, что принимает слабости друг друга и превращает в силу.

Укладываемся обратно, и она засыпает быстро — день был долгий, эмоции выматывающие. Я лежу, слушая её дыхание, чувствуя биение её сердца через связь.

Зависимость.

Больше не пугающее слово.

Просто факт. Как то, что солнце восходит на востоке. Что вода течёт вниз. Что я люблю эту женщину больше жизни.

Зависим.

И свободен этой зависимостью.

Потому что она выбрала нести эту ношу вместе.

За окном начинает светать. Первые проблески рассвета окрашивают небо в розовый и золотой.

Новый день.

Первый день остатка жизни, где не буду бояться собственных чувств.

Где приму зависимость как дар, а не проклятие.

Благодаря ей.

Всегда благодаря ей.

Целую спящую макушку и позволяю себе заснуть.

Впервые за недели — спокойно, без кошмаров, без страха.

Потому что она рядом.

И это всё, что нужно.

Эпилог к главе:

Чжуан-цзы писал о бабочке, которая не знала — она бабочка, мечтающая быть человеком, или человек, мечтающий быть бабочкой.

Подобная неопределённость существует в любви.

Где заканчивается зависимость и начинается любовь?

Или это одно и то же, только с разных углов зрения?

Современные психологи различают: зависимость разрушает, любовь созидает.

Но древние китайцы знали глубже.

Они говорили: "相濡以沫，不如相忘于江湖" — "Лучше плескать друг на друга водой в пересохшем пруду, чем забыть друг о друге в широком океане".

Это означает: зависимость становится любовью, когда оба выбирают нести её вместе.

Когда не один паразитирует на другом, а оба поддерживают друг друга.

Принц Лэн Цзюе этой ночью перестал бояться своей зависимости от Ли Яньхуа.

Не потому что она исчезла.

А потому что понял: зависимость — это другое название для глубокой связи.

И быть связанным с кем-то — не тюрьма.

Это дом.

Эпиграф:

病与药同生一身，毒与解并存一心；爱是痛苦，亦是救赎

Bìng yǔ yào tóng shēng yī shēn, dú yǔ jiě bìng cún yī xīn; ài shì tòng kǔ, yì shì jiù shú