Страница 34 из 73
Моё...
Отрываюсь, потому что не могу дышать. Но не отпускаю — лбом упираюсь в её лоб, руки сжимают талию так, что она не сможет уйти, даже если захочет.
— Ненавижу тебя, — выдыхаю. — Ненавижу за то, что делаешь со мной.
— Знаю, — шепчет она, и слёзы текут по щекам, капают на мои руки.
— Ненавижу, что не могу без тебя.
— Знаю.
— Ненавижу, что ты превращаешь меня в слабака!
— Знаю...
— Тогда почему не уходишь?! — Кричу почти в её лицо. — Почему не ненавидишь меня в ответ?!
— Потому что люблю, идиот! — Она тоже кричит, и в её голосе столько боли, что хочется завыть. — Люблю, несмотря на весь этот ад! Несмотря на унижения, жестокость, твою гребаную гордость!
— Это глупо...
— Знаю!
— Это разрушит нас обоих...
— ЗНАЮ!
Целую снова. Жёстче. Безумнее. Зубы сталкиваются, губы опухают. Она отвечает с той же яростью — кусает мою нижнюю губу до крови, и вкус железа смешивается с солью слёз.
Больно.
Прекрасно.
Ужасно.
Необходимо.
За окном гроза наконец разражается. Гром сотрясает стены. Молния освещает комнату на мгновение — и в этой вспышке вижу нас: двух сломанных людей, цепляющихся друг за друга в отчаянии.
Дождь барабанит по крыше — дикий, безудержный. Как этот поцелуй. Как чувства, которые больше не могу отрицать.
Отпускаю её губы, целую мокрые щёки, впитываю слёзы. Она плачет — сильно, навзрыд, как плачут, когда больше нет сил держаться.
— Прости, — шепчу между поцелуями. — Прости, прости, прости...
— Ненавижу тебя, — всхлипывает она.
— Знаю.
— Хочу, чтобы ты умер.
— Знаю.
— Но ещё больше хочу, чтобы остался со мной.
— Знаю. — Прижимаю её крепче. — Я тоже.
Стоим так, прижатые друг к другу, пока гроза бушует снаружи. Её плач постепенно стихает, превращается в тихие всхлипы. Мои руки поглаживают спину — неловко, потому что никогда не утешал никого.
Не умею.
Но учусь. Ради неё учусь.
— Что теперь? — спрашивает она наконец, голос хриплый от слёз.
— Не знаю, — признаюсь честно.
— Это не ответ.
— Но это правда. — Целую макушку. — Всё, что знаю — без тебя не могу. Пытался. Не получилось.
— А дядя? Двор? Опасность?
— Найду способ защитить. Но больше не буду отталкивать.
— Обещаешь?
— Обещаю. — Отстраняюсь, смотрю в глаза. — И если снова попытаюсь из трусости — ударь меня. Сильно.
Она почти улыбается — тень улыбки, призрак того, что было раньше.
— Это разрешение бить принца?
— Это приказ бить идиота, который притворяется принцем.
Теперь улыбка шире. Настоящая. Живая.
Боги, как я скучал по этой улыбке.
— Яньхуа, — зову тихо. Без "Ли". Просто имя. — Ты всё ещё любишь меня?
Пауза. Долгая. Мучительная.
Потом — вздох.
— Да. Не хочу. Но да.
— Хорошо.
— Почему хорошо?
— Потому что я тоже.
Слова вырываются сами собой. Не планировал говорить. Не думал, что готов. Но они выходят — неловкие, сырые, но честные.
— Тоже что? — спрашивает она тихо, как будто боится услышать ответ.
— Люблю. — Говорю в первый раз за жизнь. — Не знаю, правильно ли это. Не знаю, как это работает. Но то, что чувствую... думаю, это называется любовью.
Она смотрит на меня так, словно я сказал, что Луна упала с неба.
— Ты... ты это серьёзно?
— Серьёзнее не бывает.
— Но ты же...
— Монстр. Я знаю. — Касаюсь её щеки. — Но даже монстры могут... почувствовать что-то. Когда встречают правильного человека.
Она снова плачет. Но теперь слёзы другие — не от боли, а от облегчения.
— Идиот, — шепчет, обнимая меня. — Гребаный, жестокий, невозможный идиот.
— Знаю.
— Обещай, что не изменишь мнение завтра.
— Обещаю.
— Обещай, что будешь бороться за нас.
— Обещаю.
— Обещай...
— Что угодно, — перебиваю. — О чём ни попросишь — обещаю. Только не уходи.
Она поднимает лицо, и в глазах снова жизнь. Не полностью — раны слишком свежие. Но искра есть.
— Тогда поцелуй меня снова, — говорит. — Но на этот раз нежно.
Смеюсь — тихо, неуверенно. Не помню, когда смеялся последний раз.
— Не умею нежно.
— Научишься. — Встаёт на цыпочки. — У тебя хороший учитель.
И целую её снова. Стараюсь быть мягче. Медленнее. Без ярости, только с... чувством.
Любовью.
Проклятой, невозможной, опасной любовью.
Снаружи гроза начинает стихать. Дождь становится тише. Гром отдаляется.
Но буря внутри нас только началась.
И я не знаю, выживем ли мы.
Знаю только, что попытаюсь.
Ради неё попытаюсь стать лучше.
Или хотя бы стать человеком.
________________________________________
最毒的吻来自爱恨交织之心，最甜的泪流自破碎之魂
Zuì dú de wěn lái zì ài hèn jiāo zhī zhī xīn, zuì tián de lèi liú zì pò suì zhī hún
"Самый ядовитый поцелуй рождается из сердца, где любовь переплетена с ненавистью, а самые сладкие слёзы текут из разбитой души"
Китайская философия о парадоксе сильных чувств:
В даосской традиции существует концепция "阴阳" (инь-ян) — взаимопроникновения противоположностей. Любовь и ненависть не противоположны — они две стороны одного чувства, называемого "страсть". Безразличие — вот истинная противоположность обоим. Поэтому самый страстный поцелуй рождается не из чистой любви, а из смеси любви и ярости на невозможность быть вместе. А слёзы, пролитые от счастья после боли, слаще любого мёда, потому что в них содержится вся горечь преодолённых страданий. Древние китайские мудрецы говорили: "懂得恨的深度，才能懂得爱的高度" — "Только поняв глубину ненависти, можно понять высоту любви".