Страница 28 из 73
— Отдыхайте, — говорит лекарь, направляясь к двери. — Через несколько дней восстановитесь.
Остаюсь одна в темноте. Рука поднимается сама собой — смотрю на ладонь. Обычная рука, ничего особенного. Но она держала его жизнь в своих пальцах.
И я бы сделала это снова. Без колебаний.
За окном полная луна. Красивая, холодная, равнодушная к человеческим страданиям. Где-то там, в другом крыле дворца, он лежит с раной в боку. Чувствует ли он меня так же, как я чувствую его?
Наверное, нет. Он же не умеет чувствовать.
Или умел. Когда я касалась его.
Закрываю глаза, пытаюсь заснуть. Но сон не идёт. Вместо него приходят воспоминания о том моменте в лесу. О его крови на моих руках. О боли, которую почувствовали оба. О связи, которая стала ещё сильнее.
Мы связаны теперь не просто эмоционально. Мы связаны на уровне самой жизни.
Страшная мысль. И прекрасная одновременно.
Дрейфую между сном и явью, когда слышу звук. Тихий, осторожный — кто-то открывает дверь.
— Кто здесь? — спрашиваю, пытаясь сесть.
Фигура входит, закрывает дверь за собой. В лунном свете узнаю его силуэт.
Цзюе.
— Что вы здесь делаете? — шепчу. — Вам нельзя ходить!
— Не мог лежать там, — говорит он, подходя ближе. — Не зная, жива ли ты.
Садится на край кровати, и я вижу его лицо. Бледное, измученное, но живое. Глаза горят лихорадочным блеском.
— Вы должны отдыхать...
— Отдыхал три часа. Хватит. — Протягивает руку, касается моей щеки. — Как ты?
И снова эта вспышка. Связь активируется от прикосновения — я чувствую его боль от раны, усталость, облегчение от того, что я жива.
А он чувствует меня. Всю мою слабость, весь страх, всю любовь...
Нет. Он не должен чувствовать любовь.
Но уже поздно. Вижу в его глазах понимание.
— Ты любишь меня, — шепчет он потрясённо. — Боже, ты действительно любишь меня.
— Я... — не знаю, что сказать. Отрицать бесполезно. Он почувствовал.
— Почему? — спрашивает он, и голос ломается. — Почему любишь того, кто причинил тебе столько боли?
— Не знаю, — отвечаю честно. — Может быть, потому что вижу того, кем вы могли бы быть. Или потому что понимаю вашу боль.
— Или потому что ты сошла с ума.
— Возможно.
Он убирает руку, и связь обрывается. Молчит долго, смотрит в окно.
— В лесу, — говорит наконец, — когда ты держала раны... я почувствовал боль. Настоящую, физическую боль.
— Знаю. Простите...
— Не извиняйся. — Поворачивается ко мне. — Знаешь, что это значит? Впервые за двадцать лет я почувствовал боль. И это было... прекрасно.
— Прекрасно? — не понимаю.
— Потому что боль означала, что я жив. Что могу чувствовать не только твои прикосновения, но и всё остальное.
Слёзы жгут глаза.
— Значит, проклятие ломается?
— Не знаю. Но знаю одно — ты изменила меня. Навсегда.
Берёт мою руку, переплетает пальцы с моими. Боль от раны пульсирует через связь, но он не отпускает.
— Когда упал в лесу, — говорит тихо, — думал, что умираю. И единственное, о чём жалел — что не сказал тебе правду.
— Какую правду?
— Что ты мне нужна. Не как служанка, не как развлечение. Нужна как... — запинается, — как воздух. Как причина жить.
Признание. Почти признание в любви.
— Цзюе...
— Не говори ничего. — Наклоняется ближе. — Просто... позволь мне остаться здесь. С тобой. Хотя бы этой ночью.
— Вам нужно лечиться...
— Рядом с тобой я лечусь быстрее.
Не могу отказать. Осторожно сдвигаюсь к стене, освобождая место. Он ложится рядом, и мы лежим на узкой кровати, глядя в потолок.
— Стрела, — говорю я. — Кто выстрелил?
— Не знаю. Но найду.
— Дядя?
— Возможно. Или кто-то из его людей.
— Он хочет вас убить.
— Я знаю.
— Тогда почему не остановите его?
— Потому что он семья. Потому что пока нет доказательств.
— А если следующий раз убьёт?
— Тогда хотя бы умру, зная, что был кому-то нужен.
Мрачная философия. Но искренняя.
Поворачиваюсь к нему, касаюсь его лица. Связь пульсирует между нами — тёплая, живая, настоящая.
— Не говорите о смерти, — шепчу. — Вы только начали жить.
— Благодаря тебе.
— Тогда живите. Ради меня.
Он закрывает глаза, и по щеке скатывается слеза. Первая слеза за двадцать лет.
— Попытаюсь, — шепчет он. — Обещаю попытаться.
Лежим в тишине, держась за руки. За окном луна продолжает свой путь по небу. Где-то далеко дядя плетёт заговоры. Где-то рядом смерть ждёт своего часа.
Но сейчас, в эту минуту, мы живы. Вместе. И связаны сильнее, чем когда-либо.
Кровь соединила нас.
Прикосновения исцелили.
А что будет дальше — покажет судьба.
Эпиграф:
血能洗净罪孽，触碰能治愈灵魂，痛苦能唤醒沉睡之心
"Кровь смывает грехи, прикосновение исцеляет душу, боль пробуждает спящее сердце"
Древняя даосская мудрость о трансформации через страдание. Считается, что истинное исцеление приходит не через избегание боли, а через её принятие. Когда два человека разделяют боль и кровь, их души связываются на уровне, который невозможно разорвать даже смертью.