Решать тебе

Глава 27 Домой

Порой не верится, что

обычные люди способны

творить настоящие чудеса.

Хаббал слушал с интересом наш рассказ и, порой вскакивал и возбуждённо ходил по комнате размахивая руками. Задавал вопросы и перебивал. Под конец повествования о наших приключениях я порядком устал. Лена всё ещё слаба, она больше молчала, а Нюта смотрела на нас, если можно так выразиться. Глаз у моей дочери так и нет. Их стёрла аномалия и, слава богу, моя девочка жива. Карлики уселись возле нас на низких табуретках, с любопытством слушая историю. Принесли ароматный чай. Его запах напоминал малину или клубнику. Всевозможные сладости, вкус которых мы позабыли, а потом, словно спохватившись, хозяева подземелья решили накормить нас как следовало. Мы не привередливые и были рады сначала отведать сладкое, а потом перейти к солёным блюдам. Давно мы так не трапезничали, скажу, если бы не волшебный рюкзак совсем пропали бы. По ходу рассказа, маленьких человечков становилось больше, они кивали и, слушая, даже раскрывали рты. Не считал нас спасителями миров, это звучало слишком уж пафосно. Держал Ленку за руку и ощущал, как Нюта с интересом вертела головой, разглядывая своим внутренним зрением нас. Потом у неё, видимо, закончилось терпение, и она спросила, что же мы будем делать дальше.

– Отправимся домой, милая, – улыбаясь, проговорил я, взял её за руки и притянул к себе. – Пора и наш мир привести в порядок.

– Звучит здорово, но мертвецы. – Нюта покачала головой. – Как же мы вернёмся.

– Ничего, – ответил ей Харли. – У нас есть волшебный рюкзак.

– Не говори со мной, словно я маленькая, – отмахнулась девушка. – Да и почему, Ваня так повзрослел. В последний раз, он попадал сюда и был гораздо младше. – Она коснулась пальцами моего лица. – Я вижу, но хочу убедиться, чтобы знать наверняка.

– О чём, ты, дочь? – не понимая, поинтересовался я.

– Вы помолодели. И выглядите, лет на двадцать пять. Словно ты и не мой папа, а старший брат.

– Всё дело в кубе, – тихо ответила ей Лена. Её губы тронула улыбка и он сказала, что одним владел Дэвид, а другой мы получили в измерении Вера. – В каких руках этот артефакт оказался, такие дела и творит. Так говорил Садовник. Тот самый робот, помогающий нам в Эпохе Машин.

– Но, неужели вы и правда, хотите уничтожить хрономир? – спросил на этот раз Хаббал. – Я столько времени искал его.

– Если ты планируешь вернуться домой, то сейчас для этого самое время. – Знал, что прибор в рюкзаке и не хотел отдавать его даже Хаббалу, который казался хорошим человеком. Он кивнул и добавил, что ещё не решил, возвращаться или нет в своё измерение.

– На самом деле мне страшно увидеть свой мир в руинах.

– Нам тоже, – ответил ему Харли, скрестив руки на груди. – Всегда есть соблазн снова отправиться в путешествие, но неизвестно, какие мы потревожим силы. Поэтому хрономир лучше уничтожить навсегда.

– Мне не так много лет, – вздохнул Хаббал, в его глазах я прочитал сожаление, – но, похоже, мой путь подходит к завершению. Я много не видел. Зелёный туман отнял у меня друга, и я знал, что уже не обладаю способностями странника. Однако с помощью хрономира я смогу сделать выбор. У меня есть время подумать?

– Конечно, – кивнул ему я. – Мы отправляемся завтра же в своё измерение. Очень хочется домой. Ты можешь вместе с нами. А там будет видно, как использовать хрономир.

Ваня и Нюта одновременно закивали, поддерживая отца. Лена сжала мне пальцы, а Харли положил широкую ладонь на плечо.

– Мы вернёмся, когда скажешь, Хаббал, тогда ты сможешь решить возвращаться домой или куда-то ещё. В пространстве миллионы вариаций миров, и какой из них тебе подойдёт – неизвестно. Для начала я бы посоветовал тебе попасть в реальность Веры. Это особое место. Оно поможет разобраться в себе.

Уже поздней ночью мы наконец-то отправились спать. Мы с Леной стояли возле входа в спальню и никак не могли наговориться.

– Я думала, что уже не вернусь домой, – вдруг проговорила она тихим голосом.

– Я тоже, Лен. – Мы застыли у дверей комнаты и обнялись. – Мне стало так страшно, одиноко, я почти отчаялся и если бы не Нурх, то…

– Нурх? – непонимающе приподняла брови женщина.

В самом деле, мы с Ваней не обмолвились ни словом о чудесном исцелении нашей подруги. «Почему? – спрашивал себя, – это какая-то игра жука-божества»? Пришлось подробно рассказать Лене о том, что случилось.

– Странно, но я ничего не помню. Последнее – это лифт, и то очень смутно. Открыла глаза уже здесь. О каком жуке ты говоришь? Неужели этот Нурх существует на самом деле? И почему Хаббал ничего не сказал?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Очень домой хочется.

– Мне тоже.

Лена прижалась к моей груди, а потом приподнялась на цыпочках и коснулась губ. Неожиданно и приятно, потому что тёплая волна пробежала от живота с порхающими бабочками, к сердцу и словно душа, вылетела наружу, оставляя лёгкое головокружение. Стиснул её за плечи, ощущая желание, но здравый смысл снова стучался в двери сознания. «Не здесь и не сейчас, пора и правда, домой».

Мы взялись за руки и как пионеры, вернулись в комнату. Ваня и Нюта заснули на одной кровати, Харли тоже вырубился, видимо только в этом мире мы смогли отдохнуть и выспаться до рассвета. Задерживаться не хотелось. Я всё думал, остался ли кто-то в моём мире? Кто встретит нас кроме руин? С этими мыслями и опустились в объятия сна. В этот раз ничего не снилось. Со мной на одной подушке ночь и темнота и слишком быстро наступившее утро. Потом позавтракали, сборы не заняли много времени, скорее дольше прощались с карликами. Некоторые из маленьких человечков даже плакали, не стесняясь объятий и слов надежды на то, что Хаббал обязательно вернётся.

Ночь для него прошла плодотворно. Он принял решение отправляться с нами. Сказал, что хотел бы лучше изучить артефакты, и у него осталось много вопросов. Мы не возражали. Где-то внутри я решил отдать Хаббалу хрономир. Если бы не записная книжка моего двойника из другого мира, не видать бы нам победы. Хотя может, и сами бы добрались до сути, но даже такая помощь спасала нас ни единожды.

***

Миры меняются, и часто от нас зависит мало. После вторжения Дэвида многие погибли, а кто-то выстоял. Вернувшись домой, я вдруг осознал, что нет ничего роднее своего измерения. Тут даже воздух вкуснее пах и цвет неба ярче, и трава зеленее.