Решать тебе

– Садовнику нравилось гладить меня и рассказывать всякие истории. Он как будто бы нуждался во мне, а я в нём. Возможно, потому что у него были концентраты. Так называют андроиды съедобные брикеты. Их сделали ещё люди давным-давно, как говорил Садовник. Раньше он служил одному высокопоставленному человеку и создавал в его саду всякие необычные вещи. Видимо, это и стало его поводом к его прозвищу. Что-то в нём есть человеческое, я так думаю. Он долгие годы жил среди людей. С Дэвидом не так. ТАТы иные. Они ненавидят всё живое. Так вот, как научился говорить. – Митран, как мне показалось, задумчиво смотрел на меня и продолжил: – На меня что-то упало. Не помню, как я оказался в операционной. Садовник был рядом и улыбался. Не каждый из роботов умеет улыбаться. Он сказал, что починил меня, и теперь я смогу отвечать ему не только лаем или хвостом. Не понимаю всех этих сложных слов, но он как-то внедрил в голову пса умение говорить и думать, как человек. Причём я ни о чём не забыл, всё, что со мной происходило раньше, Хаббала и Катт помню, и малышку Анет. – Митран горько вздохнул. – Садовник сказал, что ему нужен друг, но я живой и нуждаюсь в пище. Он говорил, что это станет проблемой. А я спорил, что концентратов много, и мне на мою короткую собачью жизнь хватит.

– Как это странно, – отозвался Ваня. Подошёл к псу и осторожно коснулся его большой головы. – Посмотри, отец, у него там что-то металлическое.

Я провёл пальцами между ушами Митрана, ощущая подушечками холодную поверхность металла. Раздвинул шерсть, вглядываясь в блестящую поверхность, заменившую кости на черепе собаки.

– Интересно, а мог бы Садовник помочь нам? – поинтересовался я. Харли напомнил о том, как Рэм предал Хаббала.

– Роботы никогда не станут нам друзьями.

– Почему Садовник не сделал из меня робота? – спросил Митран и, казалось, он не нас об этом спрашивал, а себя. – Он вспоминал мир с грустью и ностальгией, мир, где раньше люди и машины жили вместе.

– Надеюсь это не ловушка, – тихо проговорил Харли. – Говорящий пёс, прости за недоверие.

– Я понимаю, – опустил глаза Митран. – И мне лучше остаться здесь. Больше не хочу пересекать миры.

– Но Хаббал жив, – зачем-то сказал я. – И он тоскует по тебе.

Митран лёг на пол и, опустив голову, закрыл её большими лапами.

– Он скажет, что я уже не его друг. Но я очень хочу наказать Дэвида. Это он разлучил нас.

– Надо ещё подумать, – задумчиво проговорила Лена, откидывая длинные волосы назад и, глядя на меня свела брови, покачав головой.

– Идём, Митран. – Пёс с удивлением смотрел на меня. – Я отправлюсь к Садовнику один. – Лена, сжав губы, снова помотала головой. «Как же быть, – размышлял я, – как сказать о моём плане, не посвящая в него Митрана. Я тоже не доверял ему».

Ваня вопросительно смотрел на меня и теребил «Малахит» на пальце:

– Отец ты забыл о том, что нам сказала Вера?

– Не забыл, – ответил ему. – Поэтому отбросьте сомнения. У вас есть арты.

Единственное, что взял с собой, толкая дверь, так это «красную звезду». Идти безоружным не хотелось. Я не трус, но и не дурак. Надеялся, что товарищи поймут мои намерения и, укрывшись «хамелеоном», последуют за мной и Митраном. Знал, что не увижу их, но когда мы с псом двинулись вперёд по треку, рискуя вызвать на себя внимание механических существ с умными мозгами, я обернулся. Надежда зацарапалась коготками, вспомнил почему-то Нютку, и в горле пересохло. Снова повторял про себя: «Это для тебя моя девочка, для тебя сын, а значит для всех нас».

Смотрел в сторону контейнера. Его дверь плавно закрылась, словно придерживаемая чьей-то рукой. Улыбнулся про себя: «Поняли, что хотел им сказать».

– Мы здесь как на ладони, Митран, – обратился я к собаке. Ветер внезапно сделался жарким и колючим. Песчинки, поднятые порывами в воздух, больно били в лицо.

– Сейчас начнётся пыльная буря, Дэн, – ответил пёс.

– Откуда ты знаешь моё имя? – Я остановился и, прищурившись, глянул в чёрные глаза собаки. – Ну?

– Садовник сказал.

– А ему что известно? – Категорически не хотелось идти дальше. Снова обернулся, рассматривая необычного пса. Опасался, что новый порыв ветра унесёт «хамелеон», сделав их беззащитными, если друзья отправятся за мной.

– Этого я сказать не могу, – ответил Митран, – но я не враг вам. Хотя, на твоём месте тоже бы не доверял. Ведь собакам велено лаять, а не говорить.

– Отлично, – саркастически кивнул я. – Всё дело в вере.

– Что ты имеешь в виду?

– Верить собаке или человеку, а там как получится, потому что если просчитаться, разницы нет, кто подвёл тебя, кто воспользовался случаем нагадить перед дверью.

– Ну, – Митран уселся и повернул морду в сторону, уклоняясь от песчинок, несущихся со стороны пустоши. – Эти слова напомнили мне о прошлом, и это знакомое чувство, когда хозяин смотрел на меня и говорил, что мне должно быть стыдно.

– Отличные воспоминания, – хохотнул я. – Только ты не ответил, разве нам небезопасно идти по треку?

– Во время пыльной бури, все андроиды стараются не выходить наружу, даже ТАТы. Берегут свои механизмы и микросхемы.

– Ах вот оно что. – Я двинулся вперёд, Митран чихнул и побежал следом. Кто из нас вёл другого? Кто из нас враг, а кто друг, или это просто моё усталое воображение рисовало образы будущего. Его отняли у нас. Я всё чаще думал о том, куда привели меня решения и прав ли я в своём выборе. Сомнения не дают покоя, пока в сердце не появится надежда. Порой она направляет по ложному пути, и мы карабкаемся, сдирая в кровь ладони, поднимаясь не на ту вершину. А как поступил бы другой, будь он на моём месте. Вдруг вспомнил снова Веру. Что же она хотела дать нам и почему позволила погибнуть тому парню из мира СССР. Как же звали его? Павел. Точно, его именно так и звали.

Ветер дул без перерыва и вокруг сделалось сумеречно и тускло, словно искусственные солнца скрылись за частичками пыли. Поднял выше воротник, помогало не очень. Порылся в карманах, выудив скомканный платок, и повязал его на лицо. Песок насыпался за шиворот и попадал в глаза. Обернулся, думая о товарищах. Наверняка Харли вытащил из волшебной сумки очки. Они бы сейчас не помешали.

До деревни яйцеголовых от свалки мы добрались достаточно быстро. Сейчас же наш путь обратно занял несколько часов. Я вымотался и отплёвывался от песка, жалея, что не прихватил с собой бутылку с водой.