Решать тебе

– Не хочу у этой пары забирать шанс выжить, – проговорил я, ощущая, как губы тронула улыбка.

Люди застыли с немым вопросом в глазах.

– Вспомните детскую считалочку «Эники-Беники». – Мои слова как приговор. – Нам нужен проводник до Маяка. Ваня, считай.

Сын вопросительно посмотрел на меня, но не стал задавать вопросов. Подошёл к тому, что стоял ближе всех к нам и начал счёт. Люди безропотно ждали, понимая, что решаю я. Теперь их судьбы распределял пришелец из другого мира. Они привыкли подчиняться суровым законам колонии. Больно смотреть на них. Голос Вани звонкий и словно ничего не произошло страшного, а идёт просто детская игра на выбывание. Рослый мужчина, имя которого я даже не успел запомнить, сделал шаг назад. Кивнул мне и пожал плечами со словами:

– Знать так карты легли. Доберитесь живыми.

– Идём, – сказал я остальным, видя краем глаза протискивающегося сквозь людей парня. Худой, высокий, рыжеволосый. Глянул на сына, будет ещё одним рыжим больше. Юноша подскочил к проводнику и обнял девушку. Не стал одёргивать их, они и сами, взявшись за руки, двинулись вперёд. Народ, как караван, идущий по пустыне, шёл тихо, не издавая ни звука. Мимо возвышения, по которому мы шли, в длинном бетонном лотке всплеснулась мутная вода, и на поверхности появилась лысая голова Марса Игоревича. Вспомнил об устройстве. Оно в рюкзаке за спиной. Ихтиандр ухватился перепончатыми пальцами за ржавую перекладину лестницы и уставился на нас белёсыми глазами. Он не видел нас, но будто бы чувствовал.

Странный мир, но куда идём мы, возможно, ещё непонятнее и опаснее. К счастью есть записная книжка Хаббала. Однако сколько я ещё смогу опираться на его размышления, и трудности, усвоенные им. К чему в итоге придём мы все? Решать мне. Другим легче, когда ответственность не на них. Ох, уже эта ответственность, она иной раз, как ярмо на шее. Но раз выбрал этот путь, иду с высоко поднятой головой.

В городе темно, небо безлунное, затянутое низкими облаками. Дождя нам не хватало ещё. Зажгли фонари, видя мелькающие в развалинах тени. Звероморфы чуяли, но не видели нас. Не нападали, хотя мы приготовили оружие, чтобы не подпускать тварей к себе. Путь вёл по улицам, засыпанным мусором и битым кирпичом, стеклом. Тут и там сновали крысы. Их глаза отражались в свете наших фонарей, и ничего не понимающие твари разбегались в стороны.

Настя с Жёлудем шли впереди, держась за руки. Я двигался рядом, Лена со мной. Дети с Харли за спиной. Люди тоже расположились по две пары в ряду. Замыкал процессию дед. Шёл бодро, и радовало, что он не станет обузой. Старики часто приносят пользу, потому что много лет прожили на этом свете и много знают. Хорошо, что он остался. А крепких мужчин здесь достаточно. Снова вспомнил, как тому мужику пришлось уступить своё место Жёлудю. Посмотрим, кого из нас выберет аномалия. Зелёный туман.

Мы увидели изумрудное свечение вдали. Настя остановилась и спросила:

– Это и есть зелёный туман?

– Скорее всего, да, – ответил, ощущая, как беспокойно забилось сердце. – Тут уже не мне решать, кому стать монстром, кому погибнуть, а кто сможет совершить переход через портал.

– Фух, – выдохнула Настя, вцепившись в руку Жёлудя. – Всё получится. Всё получится.

Верить – это хорошо. Они пока ещё слишком молоды, чтобы отступать.

Чтобы добраться до башни нам пришлось подниматься по старой лестнице. Держаться скученно получалось плохо. Боялся, что если «Хамелеон» не сумеет укрыть тех, кто позади, в хвосте. Всё оглядывался, видя пыхтящего деда, поднимающегося по металлическим ступеням, цепко хватающимся за проржавевшие перила.

Настя с Жёлудем шли бойко, как и мои мальчишки. Хватаясь чешуйчатыми руками за поручни, Макар опережал Ваню и, оборачиваясь, покрикивал, чтобы никто не останавливался. Командир какой, усмехнулся я про себя.

Подножье Маяка усеяно костями. Я первый ступил на небольшую площадку, усыпанную человеческими останками. Их словно кто-то обглодал, что и не мудрено, в мире, где на поверхности правили звероморфы. Зелёный свет, словно поджидая нас, опустился внезапно. Почувствовал, как наэлектризовались волосы. Аномалия близко. Глянул наверх, видя опускающееся, словно на добычу зелёное облако тумана. Мне даже показалось, что у него появилось лицо – оскал демона. Стены башни Маяка раньше белые теперь покрыты пятнами копоти. Туман протянул к нам щупальца. Я вскинул руку вверх в последний момент, не смотрел назад, ощущая, как Ленка вцепилась мне в пальцы, и как сын и Макар обняли, стиснули настолько сильно, как могли это сделать дети. «Хамелеон» в руке. Сунул его во внутренний карман. На нас обрушилась аномалия. Вкус солёного моря. Звуки утонули точно в густой вате. Руки Лены, нет, я больше не чувствовал их в ладони, как и пальцы сына, сжимающего меня со спины за талию.

Нас выбросило в сумеречную зону. Серое небо. Ветер гудящий и пронизывающий. Над головой каменный свод Врат. Всё как описывал Хаббал.

Я вскочил на ноги, потому что лежал лицом на камнях. Колени ныли, как и ладони. Туман кинул меня на мелкую гальку как мусор, не церемонился.

– Ваня! – позвал я, испугавшись, что мне ответит тишина. – Лена! Харли! – Я стоял совершенно один, и в груди вдруг стало так пусто и одиноко. – Макар, – прошептал я тихо одними губами. На глаза навернулись слёзы. Неужели я остался совершенно один? Почему? – Эй! – крикнул в темноту, сжимая кулаки.

Чувствуя дрожь в ногах, рухнул на колени. К чёрту этот поиск. Я вспомнил, как Хаббал потерял семью. Неужели и меня преследовала неудача, злой рок.

Ветер внезапно стих. В звенящей тишине я услышал стоны. Они доносились отовсюду. Неужели это последняя усмешка судьбы?

– Ваня, – тихо позвал я.

Внезапно вздрогнул от прикосновения и, выхватив из-за пояса пистолет, выставил руки перед собой. Передо мной стоял старик. Я прищурился, рассматривая его. Неужели этот дед выжил? Склонил голову на бок, не понимая, отчего на нём бесформенный балахон и какая-то палка, словно посох мага в руке.

– Не ожидал тебя увидеть снова, Хаббал. – Старик окинул меня взглядом ясных глаз. Нет, это другой человек, хоть и очень похожий на деда, понял я. Перебирал в голове воспоминания и спросил его:

– Тебя зовут Шаман?

– Да. – Тонкие губы дедушки тронула улыбка. – Ты не Хаббал. Но как твоё имя?

– Денис, – ответил, ощущая, как пересохло во рту. Обернулся, ища глазами друзей. Видел тени, поднимающиеся с камней. – Для своих Дэн, но Хаббал не говорил обо мне. Верно?