Прощание Тёмного принца

Глава 29

Никакой аппаратуры.

Только невесомые, почти невидимые экраны.

И ослепительный блеск прожекторов, скрывающий от взора Таиссы часть стен и потолка.

— Не особенно верти головой, – послышался из-за занавеса яркого света голос девочки. – Я проверила: никаких сцен из твоего будущего в этом зале нет и не может быть, но мало ли что намалевали эти фантазёры. Им только дай.

— Угу, – рассеянно проговорила Таисса.

Она дёрнула головой, уклоняясь от слишком яркого луча прожектора, и почувствовала, как щёку обожгло синтетической Светлой аурой.

— Что это?

— Скажи спасибо, что ты не Тёмная, иначе припекало бы куда сильнее, – в голосе девочки мелькнуло раздражение. – Слушай, ты всё равно ничего не поймёшь, даже если я объясню.

— А ты попробуй.

— Нет, – отрезала девочка. – Обойдёшься детской картинкой. Представь, что я использую электронный холст и рисую на нём много-много ноликов и единичек.

— Живых людей трудно уместить на холсте, – тихо сказала Таисса.

— Скажи спасибо своей бабуле, что приходится действовать вот так, через левое ухо, – раздражённо бросила девочка. – Это её драгоценной внученьке, видите ли, можно обращаться к миру в любое время дня и ночи, а нас непременно взломает Лара и использует наше объединённое электронное поле, чтобы поймать Великого сачком и удочкой. – Девочка выругалась. – Мы собрались пронзать небеса, а вынуждены обходиться карикатурой на доске. Безопасность должна быть в безопасности.. тьфу ты! В итоге приходится всё делать самой.

— Что именно?

— Я составляю из наших посланий маяк для Великого, – мрачно отозвалась девочка. – Причём наверняка с грамматическими ошибками.

— Зачем?

— Он же тупой, как кирпич, раз столько лет не видит и не слышит моих людей. Значит, ему нужен маяк, чтобы увидеть их жизни, дотянуться до семейных фотографий, увидеть, как спят их дети и прочая сентиментальная ерунда. Я дам ему этот маяк. Пусть, в конце концов, поймёт, что быть бессмертным – не только его прерогатива, и перестанет разыгрывать из себя патрона жизни и смерти. Мы тоже хотим.

Девочка помолчала.

— Глупо, глупо, глупо! – с внезапной силой сказала она. – Мы должны были делать это все вместе, а в результате я стою тут, как избранная. Как дурацкая вторая ты! Не может власть принадлежать кому-то одному, не должны мы договариваться с Великим один на один!

— Что, за двести лет ничего не изменилось? – с невесёлой иронией спросила Таисса.

— Да что тут изменится..

Девочка замолчала снова. Вокруг неё лёгкими тенями вращались экраны.

— Я всё-таки не понимаю, – произнесла Таисса. – Неужели Великий Светлый не знает всего этого и так? Не знает о ваших эмоциях, ваших желаниях?

Девочка устало вздохнула.

— Я же сказала: он не всемогущ, не вездесущ и вообще идиот. Ты серьёзно думаешь, что за двести лет можно научиться читать весь объём сети одновременно? Стоять за плечом у каждого? Твой предок что, за две секунды воздвиг город на Луне или всё-таки сначала попросил тебя положить пару кирпичиков? А Страж Кай, знаменитый Принц Пустоты – угомонил вас щелчком пальцев или всё-таки попотел и проиграл?

Таисса моргнула.

— Откуда ты знаешь..

— Знаю. И не отвлекай меня, я работаю.

Таисса открыла рот, чтобы высказать, что она думает по поводу не самых изысканных манер своей собеседницы, но тут её взгляд упал на стену – и у неё перехватило дыхание.

Потому что со стены сияли чёткие и чистые краски, которые не смог заглушить даже прожектор.

На первой фреске фигуры в светлых плащах выстроились полукругом. От каждой исходил лёгкий свет, но особенно ярок он был вокруг лица и рук женщины с белыми волосами, стоящей посредине в откинутом капюшоне.

Таисса знала эту женщину. Говорила с ней.

А в центре полукруга на коленях стоял человек.

Его руки были связаны за спиной, но Таисса видела гордую, даже дерзкую усмешку на его лице. Он смотрел на своих мучителей, и в его уверенном лице не было ни страха, ни раскаяния.

— Отец, – прошептала Таисса.

Она подняла руку, тянясь к фреске кончиками пальцев. Сделала шаг вперёд.

И согнулась, словно её ударили под дых.

За спиной стоящего на коленях Эйвена Пирса зал уходил в бесконечную полутьму, в которой лежали тела. Женские, детские.. Мёртвые.

Таисса отшатнулась.

Её отец не был кровожадным убийцей. Совет объявил Тёмным войну, и Тёмные во главе с отцом Таиссы вынуждены были защищаться. Но..

Но художник явно имел в виду, что кровь этих людей была на руках Тёмных.

«Я ошибся. Я с самого начала должен был видеть, что Совет не остановится ни перед чем, чтобы весь мир жил в их категориях допустимого».

«Эти люди погибли. А я не мог..»

Таисса сглотнула. Она помнила ночь, когда её родителей лишили способностей. Помнила, что с её отцом делали Светлые, желавшие добиться окончательной капитуляции. Фреска была лишь фантазией, но она передавала память через время. Память о смерти. Память о жизни.

Её прошлое. Её настоящее.

Таисса огляделась. Хранителя храма не было видно. Девочка застыла среди экранов.

Таисса шагнула к следующей фреске. Сразу два прожектора ударили ей в лицо, но взгляд Таиссы был устремлён не на них, а на лица противников, сцепившихся в схватке и не замечающих ничего вокруг.

Не узнать этих двоих было невозможно.

Таисса помнила дуэль, которую она могла лишь наблюдать издалека, запертая в переходах замка Майлза Лютера. Бесконечный бег по коридорам, горящие лёгкие, и осознание, что она не успевает, не успеет..

Откуда он знал, безымянный автор фрески? Как смог передать облик Дира и Вернона настолько хорошо? Эту холодную сосредоточенность, эту отчаянную ярость?

Тьма и свет. Яростная дуэль в воздухе над осаждённым замком.

А далеко на горизонте, встающем на дыбы, – пять воронок, исходящих дымом посреди пяти городов. Таисса задохнулась, разом разглядев все детали. Все, вплоть до одиноко горящего окна в небоскрёбе и крошечной фигурки, поникшей за оградой кладбища.

Таисса судорожно вздохнула. Что ж, неведомый автор, кем бы он ни был, явно не симпатизировал Тёмным.

Она поймала себя на мысли, что пытается разглядеть на фреске себя, и отвела взгляд. Лицо горело – от смущения или от стыда, она не знала.

Но где-то здесь должно быть и её изображение, верно? Великая история любви.. Таисса запомнила эти слова, и сейчас они отзывались в ней чем-то.. Близким? Запретным?

Она не знала. Но хотела узнать, одновременно боясь и желая этого.

Таисса сделала ещё шаг. И пошатнулась, обнаружив-таки на следующей фреске себя.