Прощание Тёмного принца

Таисса ошеломлённо глядела на потускневшее стекло. Ей это не показалось? Не приснилось? Она только что говорила не с искусственно созданным видением, а с Тьеном? Со своим сыном, который делал последний шаг, чтобы стать Великим, и всё это происходило на её глазах?

Сзади послышались шаги. Она совсем забыла о Роберте.

— Не уверен, что мне нужно было это слышать, – проговорил он. – Нам пора.

Но Таисса покачала головой, поднимаясь.

— Я хочу постоять здесь совсем немного. Ещё чуть-чуть. Мне это нужно.

— Надеешься увидеть что-то конкретное?

Губы Таиссы открылись, чтобы сказать: «Нет».

— Да, – неожиданно для себя сказала она. – Я хочу узнать многое. Как остановить грядущую войну между Светлыми и Тёмными. Как сделать так, чтобы Великий Светлый не стал угрозой. Как победить Лару. Как исцелиться от нанораствора, как исцелить..

Она оборвала себя и повернулась к Роберту.

— Но не сейчас. Сейчас я хочу найти шоколадное мороженое.

Таисса была уверена, что Роберт её не поймёт. Но он понял.

— Ты хочешь понять, можешь ли спасти своего сына. Так, как Элен спасла тебя в сфере.

— А Великий Светлый спас её, – проговорила Таисса.

Их взгляды встретились. Роберт кивнул.

— Он не был способен на такие подвиги сразу, – проговорил он. – Ему нужно было время, чтобы раскрыть свою силу. Но он вытащил её и меня. Я бы не родился без него.

— Но всё равно его терпеть не можешь.

— Ещё бы.

— Почему?

Роберт скрестил руки на груди.

— А ты не понимаешь? Представь, что среди нас двести лет живёт всесильная Лара, корча из себя добренькую. Улыбается, вроде как не вмешивается, но в любой момент может обрушиться на нас по своим «непостижимым» великим причинам, и нам нечем от неё защититься. А в обычное время ей просто плевать. Зови, не зови – она не ответит.

— Ты звал его и требовал помощи, – утвердительно сказала Таисса. – Потому что Великий Светлый причастен к произошедшему на маяке, а теперь твоя мать потеряна.

— Да!

Роберт прикусил язык. Таисса развела руками.

— Я понимаю. Я сама была бы в ярости, наверное. Или мне было бы очень грустно.

Роберт закатил глаза.

— Только твоей сентиментальности мне не хватало.

Он оглядел колонны, и Таисса поймала в его взгляде что-то. Тоску? Зависть? Он хотел поговорить с кем-то не меньше её, но не мог. «Испытание нашей выдержки», – сказал он. Возможно, для Роберта быть здесь было куда труднее, чем он показывал.

— Извини, – проговорила Таисса. – Я.. понимаю, что это непростое место.

— Я отойду к двери, – после паузы сказал Роберт. – У тебя последний разговор, и советую тебе быть покороче. Это место не приспособлено для пижамных вечеринок.

Словно отвечая на его слова, свет в зале погас. Даже пульт управления погрузился во тьму.

Таисса обернулась к колоннам – и застыла, видя, как они схлопываются и гаснут одна за другой.

Она так и не нашла Вернона. И не найдёт.

Таисса бросилась вперёд.

— Нет! Нет, нет, нет..

И растерянно ахнула.

Колонна напротив неё осветилась. И там, в невозможном месте и времени далеко-далеко отсюда, шёл снег.

Снежинки летели, необыкновенно ровные и красивые. Словно искрящиеся облака, обволакивающие колонну.

Послышался хруст шагов по снегу. И Таисса, заворожено глядящая на снегопад, оказалась лицом к лицу со своей первой любовью.

С Диром, которого она знала и помнила так хорошо. Белоснежная рубашка, спокойный взгляд, тающие снежинки на волосах.

Те самые снежинки. Потому что одет он был так же, как в их первую встречу.

— Я не знаю, куда подевалось моё платье, – произнесла Таисса, вспомнив, как выглядела она. – Осталось дома, наверное.

— Ты потрясающе выглядела в нём сегодня.

Сегодня. Для этого Дира.. для её Дира.. они только что встретились.

— Да, – беспомощно улыбнулась Таисса. – Иногда я выгляжу потрясающе. Особенно когда не забуду поспать. Знаешь, иногда столько дел накапливается..

Дир кивнул.

— Знаю.

Они стояли и смотрели друг на друга.

— Если ты мне снишься, то это хороший сон, – тихо сказала Таисса.

— Определённо. Я, кажется, задремал над бумагами. Постараюсь делать так почаще.

— Тебе нравятся сны обо мне?

Этот сон значил бесконечно много. Но Дир об этом не знал.

— Видеть тебя – привилегия, – серьёзно сказал Дир. – И наяву, и во сне.

Его внимательный взгляд не изменили ни аура, ни годы.

Они стояли и смотрели друг на друга, и Таисса с каждым ударом сердца чувствовала убыстряющийся бег времени. И одновременно – силу прошлого, которая властно говорила ей: «Ты совсем не изменилась, и он тоже. Нанораствор – это лишь внешнее, наносное, и ни аура, ни новый опыт не меняет того, кто ты есть».

Они оба выросли и изменились. Но Дир, которого она встретила в далёком будущем, и Дир, который видел её впервые, – такими ли разными они были?

Да. Но.. нет.

Даже появление у них Тьена не изменило его. Не.. по-настоящему. В Дире было неизменное ядро, как и в Верноне. Как и в ней самой.

— Думаешь, нашим потомкам тоже будут сниться сны? – спросила Таисса. – То есть.. я имею в виду..

— Я понял, Таис. – Дир улыбнулся. – Пока они остаются людьми, конечно, будут. Мы все видим сны. И люди, и Светлые.

— Но существа, которые становятся.. другими, – нерешительно сказала Таисса. – Какой-нибудь сверхразум или высшее всемогущее бессмертное существо – они иные. И.. если человек станет таким существом, он рано или поздно увидит свой последний сон. Если такие сверхсущества появятся, если кто-то из моих потомков вдруг встанет на пороге такого выбора.. Можно ли спасти его? Чтобы он продолжал видеть сны?

— Философский вопрос, Таисса. Уверена, что тебе нужен ответ?

Таисса вздрогнула от старого обращения. Но снежинки, скользившие в воздухе, напомнили ей, что для Дира всё ещё длилась ночь их встречи.

Интересно, получил ли линк Вернона сегодняшнюю дату, поймав сеть будущего?

— Да, – пересохшими губами сказала Таисса.

Дир улыбнулся.

— Тогда я скажу, что любой потомок Эйвена Пирса пронесёт в себе столько упрямства, что его не отговоришь даже ты. Этот выбор делает только тот, кто его делает. Но..

— Но?

Дир смотрел на неё серьёзно и внимательно.

— Сны делают нас уязвимыми. Отказаться от них – отказаться от этой уязвимости. Принять выбор, что перед тобой нет ни сна, ни смерти, а твоя участь – осознавать каждое своё мгновение. Но сначала нужно пропустить через себя этот выбор. Любое упрямство отступит перед взглядом в эту пропасть.

— И что будет на дне пропасти?

— Зеркало, – просто сказал Дир.