Прощание Тёмного принца

Вернёмся.. Таисса вздрогнула. А ведь она не знает, вернутся ли они с Верноном вместе. Вдруг Вернона сразу выбросит в смерть? В ту самую страшную воронку, где его путешествие закончится?

Таисса подняла взгляд к потолку. Простая мысль вдруг пришла ей в голову.

— Я хочу, чтобы Вернон вернулся домой со мной и вместе мы победили коллективную Лару, – твёрдо сказала она в пространство. – Если ты хочешь, чтобы мы обезвредили осколок Лары здесь, ты устроишь нам это возвращение, Великий. Так или никак.

— Уже торгуешься?

Роберт стоял на галерее у них за спиной.

— Он тебя не слышит, если что, – проронил он. – «Не вмешивается» означает «не вмешивается», а не «кусает локти, лишь бы с тобой чего не случилось». Вот если планета начнёт раскалываться на куски, он оторвёт свою задницу от стула. А так – держи карман шире.

— Не любишь ты его, – заметил Вернон.

— Не люблю, – отрезал Роберт. – Ты бы тоже не любил, если бы какой-то там Светлый дышал всей планете в затылок. И жду момента, когда вы наконец уберётесь, а он перестанет отсвечивать. При моей жизни он не вмешивался ни во что, и меня это устраивало. А теперь, видите ли, изо всех щелей лезут безголовые искатели приключений, бесполезные наблюдатели и коллективные злодеи, а я за всё это отвечаю.

— Кстати, как Дир? – спросила Таисса быстро.

— Понятия не имею и надеюсь никогда его не увидеть. Ещё вопросы?

Таисса промолчала. Роберт поманил их за собой.

— Идёмте. Я обещал тебе встречу, Лютер, и ты её получишь. Только потом не жалуйся.

Зал с криокамерами выглядел отнюдь не таким, каким Таисса ожидала его увидеть.

Перед ней за ледяными стёклами светились золотым светом прерывистые туннели. Некоторые были в палец длиной, остальные занимали камеры, в которых могло бы поместиться три или четыре Таиссы. На каждой из камер висела наполовину механическая, наполовину современная консоль.

Последние две камеры были пусты.

— Это только модели, – проговорил Роберт. – Внизу работают энергетические блоки, где мы заряжаем конечные точки локальных туннелей, чтобы потом использовать в полевых условиях. Не всегда получается.

Вернон прищурился.

— Как заряжаете? Кладёте внутрь волшебное телепортирующееся яблоко и вводите в консоль координаты? А если от него кто-то откусит?

— Поперхнётся, – раздался сзади уверенный голос. – Но если ты настолько голоден, мы можем пообедать.

Побелевшее лицо Вернона превратилось в каменную маску.

Таисса обернулась первой.

Чёрные волосы Майлза Лютера поседели. Осанка осталась прямой, почти не прибавилось морщин на лице, но возраст выдавал себя – в глазах, в рисунке губ, в насмешливом, но куда более глубоком голосе.

И, кажется, Таисса знала главную причину этого взросления. Этой мягкой отцовской уверенности, звучащей в каждом слове.

Она повернулась к Роберту, скрестившему руки на груди.

— Рады? – только и спросил Роберт.

Вернон молча подошёл к отцу, не отрывая от него взгляда. Двое мужчин замерли напротив друга.

Таисса физически чувствовала горечь в ауре Роберта. Горечь и боль.. и, наверное, ревность при виде старшего брата, тень которого нависала над младшим всё жизнь. И уверенность – наверняка ошибочная, но полная фирменного лютеровского упрямства, – что в глазах отца Роберт никогда не сможет эту тень превзойти.

Едва осознавая, что делает, Таисса подошла к брату Вернона и обняла за плечи. И он не отстранился.

— Подать тебе руку, обнять или наорать за то, что ты сбежал от меня на всю мою оставшуюся жизнь? – задумчиво спросил Вернон. Эхо его голоса разнеслось по залу. – Всё такое заманчивое.

Майлз Лютер улыбнулся ему с иронией.

— Хочешь сказать, между своей женщиной и отцом ты выбрал бы не её?

— Хочешь сказать, что ты..

Вернон осёкся. Руки Таиссы на плечах Роберта вдруг стали чужими и непослушными. Мир сделал кульбит в сторону.

В будущее, где у Роберта были мать и отец. Где Таисса увидела Элен и не успела ничего ей сказать. Не успела даже понять, кто она.

«Береги их».

— Элен, – потрясённо выдохнул Вернон. – Элен Пирс вернулась из сферы? Этот Великий невмешивающийся Светлый вытащил её сюда?

Майлз молча кивнул.

Вернон сделал глубокий вдох – и наконец обнял отца.

Роберт высвободился из объятий Таиссы. Они уставились друг на друга.

— Мне жаль, – вырвалось у них одновременно.

Таисса улыбнулась сквозь наворачивающиеся слёзы.

— Знаешь, сколько раз мой отец был на грани гибели? Элен вся в него. То есть, – она кашлянула, – наоборот.

Роберт прикрыл глаза рукой, и Таисса деликатно отвернулась.

— Ладно, семейное воссоединение получается таким неловким, что лучше его пока проигнорировать, – деловито сказал Вернон. – Кстати, братец, я догадывался.

Роберт уже справился с собой и вновь смотрел на своего брата насмешливо и прямо.

— Я заметил.

— Тогда займёмся делом. У нас три носителя Лары, вы нашли хоть кого-нибудь? Мы будем стоять и пялиться друг на друга или что?

— Вспоминая наши с тобой последние встречи, где взрывались города и закрывались измерения, я бы воспользовался передышкой, – произнёс Майлз Лютер. – Кстати, если бы не срок давности, я бы сейчас сидел в тюрьме.

Вернон хмыкнул.

— А вместо этого координируешь усилия по неуничтожению ближайшей вселенной. Я смотрю, непотизм у вас цветёт и пахнет.

— Мы не можем найти носителей Лары, – произнёс Майлз. – Ни одного из них.

— А камеры у вас что, отменили? У Светлой, сбежавшей от наших братьев по разуму, весьма примечательные лицо и аура, если кто-то забыл.

Майлз и подошедший Роберт обменялись взглядами. Вернон поднял брови:

— Что?

— У нас нет камер на каждом шагу, – терпеливо сказал Майлз. – Не поверишь, но здесь ценится приватность.

— Тебе же говорили, – подчеркнул Роберт. – У нас не цифровая тюрьма.

— То есть вы идиоты.

— То есть мы живём в комфорте, строим сады и удлиняем себе жизнь, – отрезал Роберт. – В то время как вы притащили нам на хвосте возможную убийцу миллиардов людей.

— А вы к этому не подготовились, – парировал Вернон. – Что, сложно было засечь время и расставить ловушки? Хочешь сказать, мы, вернувшись, не оставили вам красивую записочку с именами и датами, дорогие потомки?

Он оглядел своего отца и брата и вздохнул:

— Ну конечно же, не оставили. Пирс, мои поздравления. Знаешь, что с нами будет, когда мы увидим и запомним имена и лица?

Таисса вздрогнула. Что она ненавидела, так это внушения.