Страница 20 из 115
Глава 16. Семейные тайны
Айя стояла на террасе, глядя на процессию, когда за её спиной раздались шаги. Она не обернулась — узнала по походке. Тяжёлая, уверенная, с лёгким шлейфом дорогих тканей и духов.
Туя.
Царица подошла к фараону, встала рядом, поправила тяжёлый усех на плечах. Она была одета в лучшее платье — синий лён, расшитый золотом, знак её статуса. Волосы уложены в сложную причёску, на запястьях — золотые браслеты. Она выглядела великолепно.
Она приехала на Хойак с Рамсесом. Фараон с царицей должны были воздать почести Исиде и появиться вместе перед народом, словно счастливая семейная пара.
— С праздником, — сказала Туя певучим голосом.
— С праздником, — ответил фараон, не поворачиваясь.
Айя не стала разыгрывать примерную дочь. Она развернулась, не взглянув на мачеху, и быстрым шагом пошла к выходу с террасы.
— Айя! — окликнул её отец, но она не остановилась.
Она не хотела стоять рядом с женщиной, которая пыталась её убить. Она не хотела делать вид, что они — семья. Она не хотела играть в эту игру.
Туя смотрела ей вслед, потом перевела взгляд на мужа.
— Она всё ещё злится на меня.
— Она имеет на это право, — сухо ответил Сети.
— Я не собираюсь причинять ей вред, — сказала Туя. — Я хочу, чтобы ты знал: у меня нет злых намерений по отношению к Айе. В знак моего благоволения я готова посодействовать, чтобы выдать её замуж за моего племянника Небу. Это укрепит наш род, и Айя останется в семье.
Сети повернулся к ней. Посмотрел долго, пристально.
— За кого выйдет замуж Айя, — сказал он, — не зависит даже от меня.
— Что ты имеешь в виду? — удивилась Туя.
— Ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Айя — не просто принцесса. Она — Верховная жрица Бастет. Её судьба принадлежит богине. Если я попытаюсь навязать ей мужа, которого она не хочет, Бастет может разгневаться. А если разгневается Бастет — пострадает Египет.
Туя нахмурилась.
— Ты говоришь так, будто богиня может наказать нас за неповиновение.
— Она может, — ответил Сети. — И не только нас. Весь Египет.
Туя замолчала. Она не понимала этого мира — мира богов, пророчеств, жриц. Она понимала политику, власть, браки. Но не это.
— Как ваши дела в Аварисе? — спросил фараон, меняя тему. — Как Рамсес?
Туя выдохнула, собираясь с мыслями.
— Всё хорошо, — сказала она. — Рамсес строит свой дворец. Он умеет руководить людьми. У него есть авторитет. Аварис становится настоящей столицей.
— Хорошо, — кивнул Сети. — Я рад.
— А ты? — спросила Туя. — Ты выглядишь уставшим.
— Я думаю, — ответил он. — О многом. Об Айе, о Бубастисе, о богах. О том, что будет дальше.
Туя хотела сказать что-то ещё, но Сети поднял руку.
— Оставь меня, — сказал он. — Мне нужно подумать.
Туя посмотрела на него, потом развернулась и ушла.
Айя спустилась в сад.
Здесь, в тени пальм, было тише. Процессия осталась за стенами дворца, и только далёкие причитания доносились до неё.
Она шла по дорожке, когда на повороте наткнулась на Рамсеса.
Он стоял у фонтана, опершись одной рукой о каменную чашу, и смотрел в воду. Услышав шаги, поднял голову.
— Айя? — он улыбнулся. — Ты выглядишь так, будто хочешь кого-то убить.
— Почти, — ответила она, но улыбнулась в ответ.
— Что случилось?
— Твоя мать.
— А, — Рамсес понимающе кивнул. — Она не изменилась.
— Ни капли, — сказала Айя.
Она села на край фонтана, провела рукой по воде. Рамсес опустился рядом.
— Как твои дела? — спросил он. — Скучаешь по деду и по Бубастису?
— Да, — ответила она. — Я скучаю. И я знаю то, чего не знают другие.
— Что ты знаешь? — спросил Рамсес, и в голосе его было любопытство.
Айя помолчала. Потом сказала:
— Исида — не живая. Она — программа. Голограмма, уплотнённая до тела.
Рамсес смотрел на неё с недоумением.
— Что ты имеешь в виду?
— Исида была создана древними — Великими. Она не чувствует, не любит, не страдает. Она просто выполняет свою работу — направляет развитие цивилизации. И она соперничает с Бастет, потому что Бастет — живая. И потому что Бастет мешает её планам.
— Ты серьёзно? — Рамсес не верил своим ушам.
— Да, — сказала Айя. — Боги спорили на совете. Исиде вынесли предупреждение. Она обещала не нападать на фараона и вообще на людей. Но я не верю ей.
— Она напала на фараона? — спросил Рамсес.
— Да, напала. Хорошо, я была рядом и не дала ему умереть. Поэтому я здесь, а не в Бубастисе. Я боюсь за него.
Рамсес молчал долго. Переваривал услышанное.
— Это… невероятно, — сказал он наконец. — Боги — не просто боги. Они — технологии? Программы?
— Не все, — ответила Айя. — Бастет — живорождённая. Есть настоящие боги, у которых есть родители, эмоции, душа. И есть голограммы, которые выдают себя за богов. Исида — одна из них.
Рамсес смотрел на неё так, будто видел впервые.
— Ты знаешь такие вещи, о которых мы не догадываемся.
— Я знаю то, что вижу, — ответила Айя. — И то, что мне говорит Бастет.
— Ты не боишься?
— Боюсь, — призналась она. — Но это не мешает мне делать то, что должна.
Рамсес кивнул.
Она встала, стряхнула капли с рук.
— Мне нужно идти, — сказала она.
— Айя, — окликнул он.
Она обернулась.
— Береги себя.
— Я берегу, — ответила она. — А ты береги Египет.
И ушла.
Рамсес остался сидеть у фонтана. Он смотрел на воду, но видел не её — он видел лицо сестры. И понимал: его мать права. Айю надо выдать замуж за её племянника, чтобы она осталась в семье. Она важна для Египта, для их семьи.
Но то, что она знает, не обязательно знать всем.
Это будет тайна семьи фараонов.