Страница 86 из 92
Но теперь искала не цепи гавани. Глубже. Ниже. Сквозь камень, по серой линии, которая уходила к южным воротам. Там был старый засов. Тяжелый. Почти забытый. В нем не было той живой готовности, что в башнях. Он спал так долго, что просыпаться было больно.
Мне.
Ему.
Крепости.
— Держать ворота, — сказала я. — Запереть.
Серая боль прошла через руку в грудь.
Я едва не упала, но удержалась.
Где-то внизу взвыла сталь.
Не громко.
Глухо, тяжело.
Потом донесся крик людей.
Миреада прижалась к краю стены, слушая.
— Засов встал, — сказала она. — Их отрезало от механизма.
— Стража? — спросил Тавриан.
— Уже идет. Ройс ведет людей.
Через минуту пришел новый сигнал.
Людей Дорна взяли.
Двоих убили при сопротивлении.
Остальных связали.
Лем жив.
Я выдохнула только тогда.
И сразу почувствовала, как первый рывок силы откатывается. Колени стали мягкими. Тавриан шагнул ближе, но не коснулся, пока я сама не ухватилась за зубец стены.
— Слишком много, — сказал он.
— Я заметила.
— Еще один такой рывок..
— Потом посчитаете мои ошибки.
— Я уже считаю.
— И?
— Пока живы.
— Строгий учет.
Он хотел ответить, но снаружи Эрдан снова поднял руку.
На этот раз магия усилила его голос так, что слова прошли сквозь грохот стали и ветра:
— Армавир! Вы защищаете женщину, чья кровь была скрыта от закона. Ее признание печью незаконно, потому что она несет в себе поврежденную драконью связь и убийственную силу Нарвик. Сдайте ее, и Совет сохранит жизни простым людям.
Слова пошли по стенам.
Опасные.
Не потому, что были правдой.
Потому что в них был страх.
Простым людям.
Всегда одни и те же слова.
Сдайте одного — спасете многих.
Молчите — сохраните дом.
Пейте настойку — будете достойной.
Передайте печать — получите защиту.
Я взяла рупор у Тавриана.
Он не стал удерживать.
— Армавир! — сказала я.
Голос сначала дрогнул, но сталь подхватила его. Не магией Совета. Иначе. Грубее. Честнее. Через стены, цепи, башни.
— Да, моя кровь была скрыта. Потому что Совет хотел забрать ее. Да, моя метка была повреждена. Потому что ее резали люди Эрдана Тессара. Да, я не родилась в вашей крепости. Но сегодня я стою на ваших стенах, а тот, кто называет себя законом, пришел с огнем к вашим детям.
Я увидела лица людей на ближайшей башне.
Усталые.
Испуганные.
Внимательные.
— Если кто-то хочет уйти в убежища — уходите. Это не трусость. Если кто-то хочет сложить оружие — я не назову его предателем. Но я не отдам Армавир тем, кто смотрит на нас и видит руду, кровь и печати. Я не отдам им Илмару и ее ребенка. Не отдам документы. Не отдам печь. И себя больше не отдам.
Тишина длилась одно мгновение.
Потом Отмар Брен на цепной башне поднял меч.
— Цепные башни стоят!
Стайна Мер у кузнечной башни ударила молотом по плите.
— Кузнецы стоят!
Снизу, из города, пришел крик:
— Порт стоит!
Потом другие.
Рыбаки.
Шахтеры.
Северные поселки.
Малый остров.
Не все голоса были громкими. Не все уверенными. Но они были.
И Эрдан услышал.
Его лицо исказилось.
— Тогда горите, — сказал он.
И сам начал превращение.
Я думала, он будет темным драконом. Как Северьян. Или золотым, как старые главы Совета на гербах.
Эрдан стал белым.
Не чистым.
Холодным.
Чешуя его была светлой, почти серебряной, но под ней не было живого огня. Там мерцал бледный, сухой свет белого железа. На шее в драконьем облике остался знак Совета, словно встроенный в кость.
Он поднялся в небо, и остальные драконы пошли за ним.
— Теперь вместе, — сказал Тавриан.
— Что делать?
— Вы держите сталь, но не тянете. Я командую огнем.
— У нас нет огня.
Остромир оскалился.
— У нас есть то, что огонь уважает.
Тавриан поднял меч.
— Южные баллисты! Первый ряд — по крыльям! Второй — держать до моего сигнала! Цепи гавани — на подъем! Стены — щиты вниз!
Драконы пошли.
Сразу семь.
Небо превратилось в крылья, рев и свет.
Северьян ударил первым, перехватив одного у северной башни. Его черное тело врезалось в серого дракона Совета, и они ушли в сторону, сцепившись когтями. Второй дракон выпустил пламя по восточной стене. Драконитовая сеть приняла удар, но камень все равно треснул, и люди на стене упали.
— Восток ранен! — крикнул Харс.
— Резерв туда! — ответил Тавриан. — Не лить воду на раскаленную сталь! Песок и мокрая ткань!
Эрдан летел прямо на Главную башню.
На меня.
Конечно.
Я почувствовала его приближение всей кожей. Белый свет давил на метку, пытаясь найти старый разрыв, старую слабость, место, где чужие руки уже резали меня.
Но там больше не было открытой раны.
Там был знак Армавира.
Я положила ладонь на стену.
— Не отдать.
Сталь вспыхнула.
Эрдан выпустил огонь.
Не алый.
Белый.
Он ударил в серую сеть и прошел по ней как яд. Драконитовая сталь застонала. Несколько линий погасли. Одна баллиста на южной стороне лопнула от перегрева, люди отскочили, кто-то закричал.
Белое пламя не просто жгло.
Оно пыталось приказать стали замолчать.
— Мелласова работа, — выдохнул Остромир. — Белое железо в огне.
— Можно остановить?
— Можно ответить первым драконитом. Но камень в печи.
Я повернулась к нему.
— Печь далеко.
— А сеть рядом.
Я поняла.
Слишком поздно — или вовремя.
Серый свет в стенах шел из печи через первый драконит. Если я могла чувствовать сеть, значит, и камень мог ответить через нее.
Но это будет сильнее, чем цепь и засов.
Гораздо сильнее.
Тавриан понял по моему лицу.
— Элисана, нет.
— Если белый огонь погасит сеть, стены не выдержат.
— Вы можете не выдержать тоже.
— Тогда держите меня.
Он замолчал.
Остромир тоже.
— Не как приказ, — сказала я тише. — Как просьбу.
Тавриан шагнул ко мне.
Боль в боку не позволяла ему двигаться быстро, но он встал за моей спиной. Не обнял. Не связал движений. Просто положил одну руку мне на плечо, вторую — на камень рядом, замыкая меня со стеной и землей.
— Я здесь, — сказал он.
Не “я спасу”.
Не “я удержу”.
Просто здесь.
И этого хватило.
Я закрыла глаза.
Серый огонь печи был далеко внизу. Первый драконит в ее сердце — глубже. Я потянулась к нему не силой, а памятью: шахты, камень, голос,неси , ожог на ладони, выбор в нижнем храме, Илмара жива, ребенок жив, Северьян отпускает, Тавриан стоит рядом, Армавир дышит.
Белый огонь Эрдана снова ударил.
Я встретила его.