Страница 63 из 92
— В первый день я бы ответила иначе, — сказала я. — Сказала бы: потому что мне его передали по решению Совета. Это был бы законный ответ. И плохой. Сейчас я отвечу: потому что Армавир стал местом, где можно доказать правду, которую в столице хотели похоронить. Но если этого мало для островов, скажу проще. Я не хочу, чтобы землю, где люди не получают зерно, где шахты стоят без насосов, где драконит вывозят ночью, а старые печи считают мертвыми, снова передали тем, кто годами называл это порядком.
Эвин Зарн наклонился вперед.
— Красиво говоришь.
— Я старалась говорить понятно.
— Понятно не значит честно.
— Согласна.
Он ударил пальцами по столу.
— Бергат получил зерно. За это спасибо. Но зерно на неделю не делает тебя хозяйкой шахтеров.
— Я и не говорю, что делает.
— Тогда что ты знаешь о шахтах?
— Меньше, чем должна.
— Прекрасно.
— Но я знаю, что нижний ход затоплен, насосы числятся купленными, а их нет. Знаю, что за последние полгода из Бергата ушло меньше руды, потому что люди работали в воде по пояс, пока в отчетах Дорна стояли нормальные условия. Знаю, что ваша мать, Тиррен сказал, осталась в Бергате, и этим его держали в молчании. Знаю, что если насосы не починить до зимы, часть поселка уйдет или погибнет от долгов.
Эвин перестал стучать пальцами.
— Тиррен говорил?
— Да. Под протокол.
— Он жив?
— Жив. Под охраной.
Эвин откинулся назад.
— Тогда вопрос второй. Почему Совет прислал к нам женщину, которую ее же дракон выгнал из дома?
В зале стало тише.
Вот оно.
То, чего ждала Миреада.
Брак.
Развод.
Унижение.
Я могла обойти. Могла сказать, что вопрос личный. Могла сослаться на подлог и перейти к документам.
Не стоило.
Если я хотела, чтобы Армавир не видел во мне только брошенную жену, нужно было самой назвать эту боль.
— Потому что мой бывший муж решил, что я больше не нужна его дому, — сказала я. — Потому что Совет признал другую женщину его истинной. Потому что меня объявили бесплодной, слабой и неспособной дать наследника. Потому что Железный Армавир в столице считали ссылкой, которой можно расплатиться с женщиной после развода.
Северьян не двинулся.
Но я почувствовала, как изменился воздух у стены.
Эвин смотрел прямо.
— И почему мы должны верить, что тебя не сломали?
— Не должны. Проверяйте.
Лайра Тарш впервые заговорила:
— Проверяем. Брошенная жена дракона может ненавидеть драконов. Это понятно. Но ненависть — плохой товар для порта. Она дорого стоит и плохо кормит.
— Я не пришла продавать вам ненависть.
— А что продаешь?
— Ничего. Я предлагаю сделку. Вы даете мне право держать печать до полного суда печи. Я открываю книги вывоза, зерна, долгов и складов перед представителями кланов. Не перед Советом. Перед вами. Если я лгу — вы заберете печать раньше, чем Эрдан Тессар успеет прислать новую комиссию.
Лайра чуть прищурилась.
— Умно. Ты отдаешь нам право смотреть в книги, которые и так горели.
— Да. Потому что книги, которые горели, теперь еще важнее.
Борхан Рисс положил ладонь на край ящика с синей меткой.
— Хальвар принес в порт зерно. И письмо. Говорит, ты платила ему честно, хотя денег у тебя не было.
— Я пока не заплатила ему полностью.
— Он так и сказал.
— Заплачу.
— Чем?
— Не обещаниями. Первым законным сбором с груза, который пройдет через порт без подложных книг.
Лайра Тарш посмотрела на Борхана.
Борхан — на меня.
— Хороший ответ. Если доживешь до первого сбора.
— Постараюсь.
Отмар Брен наклонился к столу.
— Цепные башни удержали гавань ночью. Трое моих людей ранены. Двое погибли. Нападение пришло после твоего прибытия.
— Да.
— Дракон Огненного дома тоже пришел после твоего прибытия.
— Да.
— Совет тоже.
— Да.
— Ты принесла войну к нашим воротам?
Этот вопрос был страшнее, чем звучал.
Потому что частично ответ был да.
Не по моей вине. Но после моего появления Армавир действительно получил драконов, Совет, нападение, пожар и трупы.
Я не стала спорить с очевидным.
— Нет, — сказала я. — Я принесла на поверхность войну, которая уже шла у вас под ногами.
Отмар не изменился в лице.
— Объясни.
— Драконит вывозили до меня. Зерно пропадало до меня. Дорн держал ваши склады, стражу и людей до меня. Женщин провозили через Армавир под закрытым сопровождением до меня. Совет считал печи мертвыми до меня. Я не создала эту войну. Я только оказалась неудобным поводом увидеть ее.
Отмар молчал.
Потом кивнул.
Не согласием.
Разрешением говорить дальше.
Таяна Грес спросила:
— Что ты знаешь о хлебе?
— Меньше, чем о документах.
— Плохо.
— Да.
Она ударила ладонью по столу.
— У нас земля дает мало. Если крепость забирает резерв в Бергат, малый остров зимой остается с меньшим запасом.
Я не знала этого.
Миреада не успела сказать. Или я не спросила.
И вот это была настоящая ошибка.
Я посмотрела на Таяну.
— Сколько зерна ушло из вашего резерва?
— Четверть.
— Кто разрешил?
— Бумага пришла с твоей печатью.
Внутри похолодело.
— Покажите.
Таяна достала сложенный лист.
Миреада резко подняла голову.
Я взяла бумагу.
Печать Армавира.
Но башня на отпечатке была без скола.
Не моя.
Снова административная печать Дорна.
Старая.
— Это не моя печать, — сказала я.
Вирон Сайт поднялся с места.
— Удобно.
Тавриан сразу посмотрел на него.
— Сядьте. Вы наблюдатель.
Вирон сел, но улыбка осталась.
Таяна смотрела на меня жестко.
— На бумаге твое имя.
— Бумагу подделали. Моя печать имеет скол у верхнего края башни. Миреада, покажите протокол сравнения.
Миреада уже доставала листы.
Тавриан подошел к столу, но не вмешался, пока Стайна не кивнула.
Миреада положила два отпечатка: мой и тот, что был на флаконе Саврена. Потом рядом — печать с бумаги Таяны.
Все увидели.
Башня без скола.
Та же подделка.
Или не подделка.
Печать Дорна.
Таяна взяла листы. Долго смотрела.
— Значит, кто-то взял зерно с моего острова твоим именем.
— Да.
— И отправил в Бергат, чтобы мы ненавидели тебя до суда.
— Похоже.
— А ты не знала?
— Нет.
— Должна была?
Честный вопрос.
Очень жесткий.
— Да, — сказала я.
Миреада чуть повернула голову ко мне.
Я не стала смягчать.