Страница 57 из 92
— Трое в гавани. Двое на башне. Один у зернового склада.
Я закрыла глаза.
Шесть.
Это не было облегчением.
Но могло быть гораздо больше.
— Раненые?
— Много. Но лекарская справляется.
— Илмара?
— Жива. Миреада говорит, приступ прошел. Метка на ее руке почти погасла на время пожара.
Я открыла глаза.
— Почему?
— Остромир считает, что печь и огонь склада перетянули отклик на вас.
— Прекрасно. Еще одно, чего я не понимаю.
— Зато мы начали понимать другое.
Он протянул мне сложенный лист, закопченный по краям.
— Из второго ящика.
Я взяла.
На листе была таблица. Даты. Вес. Маркировка. Судна. Подписи.
Я узнала одну подпись сразу.
Рагнар Дорн.
А в графе получателя стояло имя:
Эрдан Тессар. Через доверенный дом “Северная мера”.
Я прочитала еще раз.
Потом еще.
— Драконит, — сказала я.
— Да. Неофициальный вывоз.
— Сколько?
— Достаточно, чтобы купить половину Совета молчанием. Или вооружить тех, кто не должен иметь армавирскую сталь.
Я смотрела на подпись Дорна.
Вот он.
Не намек.
Не слух.
Не южный стражник.
Документ.
— Он исчез, — сказала я.
— Да.
— Во время атаки.
— Да.
— Значит, атака была не только на склады. Это был его выход.
Тавриан кивнул.
— И его попытка сжечь следы.
Я провела пальцем по закопченному краю листа.
— Не вышло.
— Не полностью.
— Где первый ящик?
— В сухой комнате под охраной. Там еще копии, письма, договоры. Миреада уже смотрит. Она сказала, если я не приведу вас через десять минут, она сама придет и будет ругаться.
Я почти улыбнулась.
Губы треснули от дыма.
Получилось больно.
Тавриан заметил, но промолчал.
За это я была благодарна.
Слишком много людей за последние дни хотели лечить меня, осматривать, защищать, удерживать, возвращать. Молчание рядом с усталостью оказалось неожиданно бережным.
— Вы хорошо действовали, — сказал он.
Я посмотрела на него.
— Я чуть не пошла в горящий архив.
— Но не пошли.
— Потому что меня остановили.
— Вы послушали. Это тоже редкое умение.
— Вы сейчас хвалите меня за то, что я не умерла глупо?
— В основном да.
Я устало рассмеялась.
Немного.
Тихо.
И впервые за эти дни смех не был острым.
Он был просто живым.
Тавриан посмотрел на меня так, будто тоже услышал разницу.
Потом отвел взгляд первым.
— Северьян просит вас увидеть.
Смех исчез.
— Зачем?
— Говорит, видел корабль, который отдал приказ на отход. У него на борту был знак Тессара.
— Эрдан не стал бы так явно.
— Не сам знак. Закрытый код. Северьян знает его по Совету.
— И теперь хочет помочь?
— Или хочет быть нужным.
Я посмотрела на горящий край склада.
— Это разные вещи.
— Да.
Мы помолчали.
Потом я встала.
Ноги дрожали, но держали.
— Сначала ящики. Потом Северьян.
— Хорошо.
— И еще.
— Что?
Я посмотрела на него.
— Спасибо, что не дали лить воду.
— Это вы не дали.
— Вы пришли вовремя.
— Вы сорвали перчатку перед половиной двора.
— Знаю.
— Дорн уже исчез, но слух останется.
— Пусть.
Он нахмурился.
— Это опасно.
— Все, что скрывали, использовали против меня. Может, пора посмотреть, что случится, если часть правды перестанет быть тайной.
Тавриан долго смотрел на меня.
Потом протянул руку.
Не чтобы удержать.
Чтобы помочь спуститься с треснувшей ступени.
Я приняла.
Его ладонь была теплая, шершавая, с грубой мозолью у основания большого пальца. Не рука придворного мужчины. Рука человека, который держал оружие, канаты, поводья, железо и чужие жизни.
Он отпустил сразу, как только я твердо встала.
И этим сказал больше, чем если бы держал дольше.
Мы пошли к сухой комнате.
За спиной догорала гавань.
Впереди ждали ящики с синими метками, подпись Дорна, след Эрдана Тессара и новая правда, которую уже нельзя было вернуть в огонь.
А где-то в темном море уходил человек, который слишком долго считал Армавир своим складом.
Теперь он стал беглецом.
И это было первым настоящим доказательством, что Железный Армавир начал просыпаться.