Страница 53 из 92
Глава 11. Ночь в гавани
Глава 11. Ночь в гавани
Когда в крепости бьют тревогу, стены перестают быть камнем.
Они становятся телом.
Коридоры — жилами. Лестницы — костями. Люди — дыханием, которое может сбиться от одного неверного приказа.
Я поняла это, когда бежала вниз за Лемом.
Мальчишка оказался быстрее, чем выглядел. Он мелькнул впереди тощей тенью, проскользнул между двумя стражниками, нырнул в боковой проход, где взрослому пришлось бы пригнуться, и обернулся только у узкой лестницы.
— Сюда, госпожа! К нижним убежищам ближе!
Двое людей Тавриана шли за мной. Один высокий, с короткой бородой, представился еще на лестнице:
— Харс.
Второй был моложе, почти мальчишка, но держался уверенно.
— Витан.
Я запомнила имена.
В такие минуты важно помнить имена тех, кто остается между тобой и смертью.
Снаружи снова ударило по гавани.
Грохот прошел через стены. В потолке посыпалась известковая пыль. Где-то наверху закричала женщина. Лем вздрогнул, но не остановился.
— Это по цепи? — спросила я.
— Или по башне, — ответил Харс. — Если цепь рухнет, корабли войдут в гавань.
— Они уже у складов?
— Скоро будут.
Мы выскочили в нижний служебный коридор. Здесь пахло сыростью, горячим маслом и старой рыбой. Через узкие окна под потолком пробивались красные вспышки сигнальных огней. Колокол бил без остановки. Не красиво, не торжественно. Как сердце, которому нельзя позволить замолчать.
— Где убежища? — спросила я.
Лем указал вперед.
— Под старой соляной кладовой. Там ход в скалу. Туда ведут детей, кухню и тех, кто не может бежать наверх.
— Кто открыл?
— Никто, наверное. Ключ у старшей кладовщицы.
— Где она?
Лем побледнел.
— На складе зерна. Ее там видели.
Я выругалась про себя.
Не вслух.
На слуху у ребенка и стражников это было бы лишним. Но внутри слово прозвучало четко.
— Другой ключ есть?
— У Миреады.
— Миреада сейчас в восточном крыле с Илмарой.
Харс сказал:
— Можно выбить замок.
— Сколько времени?
— Если замок простой — быстро. Если старый армавирский — дольше.
— Ведите.
Мы свернули к соляной кладовой.
На пути нам встретились первые люди: две служанки с корзинами, старик с перевязанной ногой, девочка лет шести, которая несла куклу без головы и молчала так, будто уже поняла: плач тратит дыхание. За ними бежала кухарка с фонарем.
— Куда? — спросила она.
— К убежищу, — ответила я. — Кто у вас старшая?
Женщина замерла.
— Вы..
— Имя.
— Варна.
— Варна, собирайте всех из кухни, прачечной, нижних комнат и гостевого крыла. Не вещи. Людей. Дети первыми. Больные вторыми. Остальные несут воду, одеяла и лампы. Лем откроет путь.
— Ключ у Дарты.
— Замок выбьют. Идите.
Она смотрела на меня одно короткое мгновение.
В нем было все: недоверие, страх, привычка ждать приказа от тех, кто давно управляет крепостью.
Потом снаружи ударило еще раз.
И Варна побежала.
Не потому, что поверила в меня.
Потому что приказ был понятным.
Иногда для начала достаточно.
Убежище оказалось за низкой железной дверью в кладовой, где на каменном полу стояли мешки с солью. Харс осмотрел замок и помрачнел.
— Старый.
— Сколько?
— Пять минут. Может, семь.
— У нас есть пять?
Снаружи донесся первый крик из порта. Не колокол. Человеческий.
Харс вытащил короткий лом из крепления у стены.
— Сделаем за три.
Он и Витан взялись за дверь. Лем держал фонарь. Я стояла у входа в кладовую и направляла людей, которые начали прибегать из коридоров.
— К стене. Не толпиться у двери. Дети сюда. Кто может нести воду — к левому столу. Фонари сюда, не ставить на пол. Пожарная ткань есть?
— В прачечной! — крикнула Варна.
— Принести. И все мокрые простыни тоже.
— Зачем?
Я не знала точно.
Но я знала дворец, знала пожары в каменных домах и слишком хорошо помнила запах лекарских трав после лихорадки. Когда воздух становится врагом, ткань у рта может выиграть минуты.
— Дым, — сказала я. — Если загорятся склады, дым пойдет сюда.
Варна кивнула и отправила двух девушек.
Дверь убежища поддалась с тяжелым скрежетом.
Харс отступил, вытирая лоб рукавом.
— Открыто.
За дверью оказался широкий проход, уходящий вниз в скалу. Изнутри пахнуло холодом и сухой землей.
Лем поднял фонарь.
— Там два зала. Малый и большой. Большой дальше, но там вода в бочках.
— Веди детей в большой, — сказала я. — Варна, считайте людей на входе. Имена, если можете. Число — обязательно.
— Зачем?
— Чтобы потом знать, кого искать.
Она побледнела.
Но кивнула.
Еще один удар снаружи.
На этот раз ближе.
Камень под ногами дрогнул.
Витан выскочил из кладовой и через несколько секунд вернулся.
— Портовые склады горят. Нижний двор в дыму.
— Какие склады? — спросила я.
— Пока не видно. Сигнал с башни говорит: зерно и архив вывоза.
Архив вывоза.
Документы о драконите.
Дорн.
Я почувствовала, как все внутри стало холодным и ясным.
Нападение было не просто на Армавир.
Это была уборка следов.
— Харс, — сказала я. — Сколько людей в архиве вывоза?
— Ночью? Должен быть один писец и два караульных.
— А если атака была ожидаемой?
Он понял сразу.
— Может быть больше.
— Нужно открыть убежище у складов.
— Туда сейчас опасно.
— Туда сейчас идут люди.
Витан посмотрел на Харса.
Тот — на меня.
Я видела, как они считают: приказ Тавриана — охранять меня. Смысл происходящего — спасать людей. Моя просьба — идти к огню. Все вместе плохо сочетается.
— Вы можете оставить со мной одного, — сказала я. — Второй поведет людей из архива.
— Госпожа, если Шарр узнает..
— Он узнает, что его люди спасали Армавир.
Харс сжал челюсть.
— Витан, к архиву. Берешь двоих из кухонной смены, если найдешь. Не геройствовать. Людей вывел — назад. Если огонь у двери, не лезть.
— А документы? — спросил Витан.
— Люди первыми, — сказала я. — Документы только если они уже в руках.
Он кивнул и убежал.
Харс остался со мной.
Из убежища возвращался Лем, запыхавшийся, с черной полосой сажи на щеке.
— Большой зал открыт. Вода есть. Дети там.
— Хорошо. Сколько вошло?
— Варна считает. Уже сорок два.
— Отлично.
Он впервые посмотрел на меня не как на чужую леди, а как на человека, который сказал что-то важное.
— Я могу еще.
— Можешь. Но сначала вода.
Он хотел спорить.