Страница 43 из 92
Стол стоял у стены. Стул опрокинут. На полу темнело пятно там, где Саврен упал. Чаша лежала отдельно, уже в опечатанном деревянном лотке. Флакон с печатью — в другом. Перчатка — в третьем.
Тавриан снял печать с лотка при свидетелях. Рядом стояли Миреада и стражник, записывающий каждое действие.
Он поднял флакон к свету.
Я подошла ближе.
— Вот, — сказала я. — Видите?
На стекле темнел знак Армавира.
Башня. Волна. Пламя.
Но башня была ровной. Без скола.
Тавриан достал мою шкатулку с печатью. Ее принесли отдельно, под охраной, после моего разрешения. Он приложил печать к мягкому воску на чистом листе.
Отпечаток получился четким.
У верхнего края башни действительно был маленький разрыв.
Миреада тихо выдохнула.
— Подделка.
— Или старая печать, — сказал Тавриан.
Я посмотрела на него.
— Старая?
— У Армавира до передачи вам была административная печать наместника. Знак похожий, но без скола.
— Где она хранится?
Миреада ответила:
— В южном крыле. В канцелярии Дорна.
В комнате стало тихо.
Ответ был слишком прямым.
И слишком удобным.
Я заставила себя не радоваться. Удобные ответы часто оказываются приманкой.
— Значит, флакон опечатали не моей печатью, — сказала я. — Но знаком Армавира. Тем, к которому имеет доступ наместник.
Стражник записал.
Тавриан положил флакон обратно.
— Это снимает часть обвинения.
— Часть?
— Да. Перчатка все еще ваша. Саврен умер при вас. Он пил из чаши после вашего прихода. Кирсан и Дорн уже говорят, что вы могли заранее подготовить яд.
— А я могла заранее знать, что Саврен попросит говорить именно со мной, что его оставят в этой комнате, что в коридоре погасят свет и что он схватит чашу?
— Логика редко мешает обвинению, если оно выгодно.
Это я знала.
Я подошла к столу.
— Чаша стояла здесь?
— Да.
— Где был поднос с едой?
— Там.
— Он не ел. Только просил воду.
— Да.
Я посмотрела на пятно у ножки стола.
— Когда мы вошли, чаша стояла справа от него. Ближе к стене. Он схватил ее, когда мы повернулись на крик. Значит, он знал, где она, и не смотрел. То есть чаша стояла там до крика и была доступна ему.
— Верно.
— Если яд был в воде, он мог отравиться в любой момент раньше.
— Но не отравился.
— Значит, яд был не в кувшине.
Тавриан посмотрел на лоток с чашей.
— А в чаше.
— Или на краю чаши. Или в осадке на дне.
— Это проверит Остромир.
— Почему не лекарь?
— Потому что лекарь мертв. А другим лекарям я сейчас доверяю меньше, чем кузнецам.
Разумно.
Я наклонилась ближе к столу, не касаясь поверхности.
На дереве, там, где стояла чаша, виднелось тонкое серое кольцо. Почти невидимое. Если бы не свет из узкого окна, я бы не заметила.
— Тавриан.
Он подошел.
— Что?
— След от чаши.
Он посмотрел.
— И?
— Чаша стояла не там, где мы ее видели.
Миреада подошла с другой стороны.
— Почему?
— Смотрите. Кольцо ближе к середине стола. А когда Саврен схватил чашу, она стояла у края. Я помню, потому что его рука почти сбила письмо.
Тавриан медленно повернулся к стражнику.
— Записать. Чашу передвинули.
— Кто мог? — спросила Миреада.
— Тот, кто вошел во время крика и темноты, — сказала я. — Или раньше, когда Саврен был один.
— Стражники говорят, никто не входил.
— Стражники также пропустили мертвую птицу, синий уголь и драконит. При всем уважении, их “никто” уже не очень убедительно.
Тавриан не спорил.
Он подошел к двери и осмотрел замок. Потом — петли. Потом пол перед порогом.
— Следов взлома нет.
— Значит, дверь открывали ключом.
— Или она была не заперта.
— Стражники говорили, что заперта?
— Да.
— Кто имел ключ?
— Караульный старший. Я. Дежурный смотритель нижнего крыла.
Миреада сказала:
— Смотритель нижнего крыла — человек Дорна.
Тавриан поднялся.
— Имя?
— Лоран Сивер.
— Где он?
Стражник у двери ответил:
— Смену закончил час назад.
— Найти.
Стражник ушел.
Я посмотрела на окно под потолком. Узкое, слишком высокое для человека без лестницы. Снаружи — каменный колодец внутренней стены.
— Через окно не войти, — сказала я.
— Нет.
— Тогда либо ключ, либо кто-то был здесь до того, как Саврена привели.
Тавриан повернулся ко мне.
— Вы думаете, яд нанесли на чашу заранее.
— Думаю, Саврен сам не хотел умирать. Если бы это был яд для самоубийства, он не пытался бы говорить. И не сказал бы “не верьте Дор..” перед смертью.
— Согласен.
Это слово прозвучало тихо, но для меня значило больше, чем должно было.
Я не хотела зависеть от его веры.
И все же сейчас, когда крепость уже шептала мое имя рядом со словом “убийца”, было важно, что хотя бы один человек в этой стене видел не удобную версию, а факты.
В коридоре послышались быстрые шаги.
Вошел стражник.
— Господин Шарр. Лорана Сивера нет в крепости.
— Где?
— На рассвете отправился в порт с посыльным поручением от наместника.
Тавриан выругался тихо.
— Кто дал пропуск?
— Канцелярия Дорна.
Миреада уже доставала записную книжку.
— В порт отправили людей?
— Да, госпожа.
Стражник замялся.
Тавриан посмотрел на него.
— Что еще?
— У рыбного причала нашли тело.
Холод прошел у меня по спине.
— Сивер? — спросил Тавриан.
— Пока не знаем. Лицо разбито о камни. Но на поясе ключи нижнего крыла.
Вот и следующая нитка.
Слишком быстро обрезанная.
Тавриан сразу пошел к выходу.
— Я с вами, — сказала я.
— Нет.
— Да.
Он остановился так резко, что Миреада едва не врезалась в него.
— Леди Ровеннар, сейчас порт полон слухов о том, что вы убили лекаря. Если вы выйдете туда, Дорн получит толпу.
— Если я останусь здесь, Дорн получит тишину, в которой можно подложить еще три улики.
— Это место смерти.
— И мое обвинение. Я должна видеть, что используют против меня.
— Вы под охраной.
— Вот и охраняйте.
Мы смотрели друг на друга несколько секунд.
Миреада вмешалась:
— Она права.
Тавриан перевел взгляд на нее.
— Не начинайте.
— Уже начала. Если мы найдем у тела ключ от нижнего крыла, Дорн скажет, что леди Ровеннар подослала Сивера, а потом убила его в порту. Если она не увидит тело и следы, мы будем только отвечать на чужую версию.
— В порту опасно.
— В крепости тоже, как выяснилось.
Тавриан закрыл глаза на одну короткую секунду.
Потом открыл.
— Плащ. Капюшон. Четыре стражника. Никто не отходит от меня.