Страница 27 из 92
Разумеется.
Дорн хотел, чтобы письмо нашли меня после кузницы, после складов, после слов Остромира. Когда любая связь с Северианом ранит сильнее.
Я взяла конверт.
Печать была целой.
— Вы можете идти.
— Мне велено ждать ответ.
— Тогда ждите.
Я вскрыла письмо прямо в коридоре.
Почерк Северьяна был таким же, как его подпись на разводе: ровный, жесткий, красивый.
“Элисана.
Мне сообщили, что ты прибыла в Армавир с нарушением порядка и подвергла себя опасности. Я требую, чтобы ты немедленно прекратила любые действия, связанные с печатью, складами и местными законами, до прибытия моего доверенного лекаря.
После расторжения брака возможны последствия, о которых ты не знаешь. Если на твоей руке проявились признаки связи, не показывай их никому. Особенно людям Армавира. Это опасно не только для тебя.
Я вылетаю на север, если ты не ответишь до завтрашнего рассвета.
Северьян.”
Я дочитала.
Потом еще раз.
Не потому, что не поняла.
Потому, что в каждой строке было слишком много.
Он знал о руке.
Он знал, что в Армавире это опасно.
Он требовал лекаря.
Он снова говорил приказами, будто развод был бумагой для Совета, но не для него.
— Что он пишет? — спросил Тавриан.
Я сложила письмо.
— Что беспокоится.
— Это не ответ.
— Это самый точный ответ.
Миреада подошла ближе.
— Он знает о метке?
Я не стала врать.
— Да.
Тавриан протянул руку.
— Мне нужно письмо.
Я прижала его к себе.
— Нет.
— Это вопрос безопасности Армавира.
— Это письмо адресовано мне.
— Если Астарин вылетит сюда..
— Он не вылетит.
— Откуда вы знаете?
Я посмотрела на посыльного.
Тот стоял слишком неподвижно.
— Потому что я отвечу.
Сняла с пояса записную книжку, вырвала чистый лист и попросила перо. Миреада молча протянула свое.
Я писала стоя, на папке, которую она держала.
“Лорд Астарин.
Я прибыла в Армавир живой. Ваш лекарь мне не нужен. Ваше разрешение на действия в земле, которую вы сами передали мне через Совет, тоже.
Если вы считаете, что мое состояние имеет значение для закона, направьте официальный запрос через Совет с указанием оснований. Если вы считаете, что мое запястье связано с вашей новой истинной, начните с вопроса, почему ее метка повторяет мой старый ожог.
Не вылетайте на север без приглашения.
Здесь вас не ждут.
Элисана Ровеннар.”
Я перечитала.
Лишних слов не было.
Боли — достаточно, но без просьбы.
Потом сложила лист и передала посыльному.
— Доставить лично лорду Астарину.
— Милорд требовал..
— Милорд больше не мой муж. Передайте ответ.
Посыльный поклонился и ушел.
Тавриан смотрел на меня так, будто оценивал не письмо, а последствия.
— Вы только что бросили вызов дракону.
— Нет. Я напомнила бывшему мужу, что он сам подписал развод.
— Для драконов это иногда одно и то же.
— Тогда пусть учится читать свои подписи.
Миреада тихо сказала:
— Дорн узнает содержание письма.
— Конечно. Поэтому я написала так, чтобы ему тоже было полезно.
— Вы упомянули метку Илмары.
— Да.
Тавриан нахмурился.
— Зачем?
— Чтобы Северьяну пришлось думать не только о моей руке, но и о ее. Если он действительно не знал о переносе, это ударит по нему. Если знал — заставит нервничать.
— А если он прилетит?
— Тогда Армавир получит шанс показать, как встречает драконов без приглашения.
Тавриан посмотрел на стены, потом на двор, потом на меня.
— Вы быстро делаете выводы для человека, который вчера не видел наших башен.
— Я вчера видела, как выглядит власть, которая уверена, что женщина не ответит.
Он не нашел, что возразить.
Или не захотел.
В этот момент со стороны нижнего двора донесся глухой удар.
Не взрыв.
Не падение.
Звук был похож на тот, что я слышала во сне на корабле. Молот по металлу. Только теперь он прозвучал наяву.
Метка под перчаткой вспыхнула так резко, что я едва не вскрикнула.
Миреада увидела, как я схватилась за руку.
Тавриан тоже.
Снизу удар повторился.
Один.
Второй.
Третий.
Остромир появился в дверях кузнечного перехода почти бегом, что для его возраста и тяжести было неожиданно.
— Шарр! — крикнул он. — Старая печь дала серый жар.
Тавриан выругался.
Миреада побледнела.
А я стояла посреди крепостного коридора с письмом бывшего мужа в руке, с украденной меткой под перчаткой и с ясным пониманием: Армавир больше не просто смотрел на меня.
Он начал отвечать.