Два плюс два. Или дети решили все за нас

Глава 11

Владимир

Смотрю на калитку, где скрылась моя соседка, тяжело вздыхаю и сжимаю пальцами переносицу.

Я так устал от всего этого, что хочется сорваться, прямо сейчас, заскочить в дом и, достав ремень, воспитать этого несносного мальчишку, но я ведь прекрасно знаю, почему он ненавидит всех женщин и никому не доверяет.

Вспомнив об Эльвире, мои кулаки, сжимаются сами по себе.

Ну как? Как можно взять и бросить своего сына? Ребёнка, которого девять месяцев носила под своим сердцем?

Я этого не понимаю и никогда не смогу простить.

Поворачиваюсь к двери дома, несколько минут медлю, пытаюсь успокоиться, но получается плохо. Вхожу в дом и сразу же встречаюсь с чистыми, как небо голубыми глазами моего сына.

— Это правда?

Я прекрасно знаю, что Димка стоял и слушал каждое слово этой самой соседки.

— Только правду говори, ты знаешь, что я знаю, когда ты врёшь.

Димка отводит взгляд, и я уже знаю, что он хочет соврать.

— Я ничего не крал.

Усмехаюсь, всё-таки решил меня обмануть.

— Пирожки вкусные были?

Сын теперь смотрит прямо в глаза, больше не отводит взгляд, сглатывает, а потом кивает.

Блин. Нужно, как-то перед соседкой извиниться, не удобненько получилось.

— Мить, ну если тебе пирожков захотелось, ты же сказать мне или деду, можешь, я куплю. Зачем воровать?

— Я не крал! Просто попробовать захотел, а они такие вкусные, горячие, и я не удержался.

И вроде нужно поругать, но в то же время я чувствую горечь и беспомощность. Я не умею готовить от слова совсем, даже яичница у меня выходит подгоревшая, а об остальном я и говорить не буду. Дед Мити, мой отец ещё иногда готовит нам жареную картошку или суп какой-нибудь, но он уже стар и часто просто лежит и сыну не хватает вот таких мелочей.

— А дедушка, где был, пока ты устраивал набег на соседей?

Митя отвечает сразу, хотя я и так знал ответ.

— Спал. У него давление.

Нужно пойти проверить, как там отец себя чувствует, да предпринять ещё одну попытку, уговорить этого вредного деда, поехать в городскую больницу на обследование.

— Ясно.

Присаживаюсь на корточки перед сыном, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Мить, может, наймём тебе няню? Она готовить будет. Ну те же пирожки, печь?

Стоит мне только это произнести, как мой сынок начинает зло сверкать глазами.

— Нет! Нам не нужны женщины!

После того как Эльвира ушла, мой сынок просто возненавидел всех женщин. Няни, которых я нанимал, не справлялись, самые стойкие не выдерживали и дня, а были такие, что и через час сбега́ли. Воспитатели в детском саду жаловались на Митю, и в итоге заведующая убедительно попросила забрать сына. Именно поэтому я согласился руководить стройкой базы отдыха. Мите нужна была смена обстановки, да и дедушку он сильно любит.

Помню, как деревенские женщины смотрели на меня, когда я приехал. Они готовы были на всё, чтобы я обратил на них внимание, но стоило им познакомиться с Митькой, как они бежали, сверкая пятками. Я не знаю, как помочь сыну и, чтобы он перестал видеть во всех женщинах угрозу.

— Сынок, женщины не все плохие, есть и хорошие, нужно просто попробовать, довериться.

На мои слова он отворачивается, и я понимаю, что больше нельзя давить, нужно больше терпения.

— Ладно, пойдём готовить ужин.

Но перед тем как отпустить сына, я делаю строгое лицо и говорю.

— Мить, давай больше не докучать соседке. И воровать нельзя, если ещё раз узна́ю, мне придётся тебя наказать. Понял?

Сын кивает и тут же убегает вглубь дома, скорее всего, в свою комнату.

Понимаю, что сейчас я неправильно поступил, нужно было наказать Диму, но в то же время я его понимаю, он бунтует специально, и если я начну защищать соседку, то он будет лишь сильнее ей досаждать. Поэтому принимаю решение делать вид, что она мне безразлична, и не буду вспоминать её голубые глаза и упрямо сжатые губы. Прощения тоже просить не стану, пусть думает лучше, что в этом доме живут невоспитанные мужланы, чем мой сын начнёт проказничать.

Первым делом я иду в спальню к отцу, чтобы проверить, как он себя чувствует, и стоит мне только открыть дверь, как я встречаюсь с пронзительным взглядом карих глаз. С отцом мы очень похожи, я буквально его копия, и даже характер такой же, Митька тоже будет таким, главное, чтобы ненависть и недоверие к женщинам у него прошли.

— Привет. Митя сказал, что у тебя сегодня давление. Как ты себя чувствуешь?

— Уже нормально.

Папа садится в кровати, лишь на несколько секунд на его лице появляется гримаса боли, и я понимаю, что он специально не говорит, что ему плохо, не хочет, чтобы я переживал.

— Ты лекарства принял? Слушай пап, ну, может, лучше я тебя в больничку отвезу? Там новые лекарства подберут, а то эти как-то плохо помогают.

— Нет. Я никуда не поеду.

Вот же упрямец. Знаю, он боится врачей, считает, что его жену, мою маму, угробили в больнице. Хотя я много раз объяснял, что от рака умирают постоянно, но его не переубедить.

— Ладно, лежи, отдыхай. Пойду, что-нибудь приготовлю на ужин и тогда тебя позову.

Я уже направился на выход из комнаты, когда голос отца меня остановил.

— Что там Митька натворил?

Я не знал, стоит ли рассказывать отцу о соседке и краже, но и скрывать не было смысла. Если эта девица не будет держать язык за зубами, то завтра об этом будет знать вся деревня, но в этом даже плюс есть, больше никакая женщина не будет пытаться залезть ко мне в постель.

— Пирожки у соседки украл, приходила ругаться.

Сказал, а сам наблюдал за реакцией отца, вспоминая, где лежат таблетки, чтобы вовремя помочь.

— Красивая?

Задал папа вопрос, а я не понял, что он вообще имеет в виду.

— Кто?

— Кто-кто, соседка?

На миг перед глазами снова появилась девушка в белой шубе, маленькая, хрупкая, но сверкала глазами, да хорохорилась, как воробушек.

— Красивая...

Я даже не сразу понял, что произнёс это слово вслух.

— Вова, ты хороший мужик, и сын у тебя не плохой, но вам обоим нужна женская рука.

Хотел возразить, открыл рот, но папа поднял руку, чтобы я даже не смел и слова сказать.