Два плюс два. Или дети решили все за нас

Глава 10

Полина

Машу не могу оставить одну в доме, но и к соседу брать боюсь, мало ли что я там увижу. Воображение рисует страшные картины, которых я насмотрелась, работая фельдшером. Накуренное помещение, бутылки повсюду, пьяные рожи родителей и несчастные детей.

Хотя Митя не выглядел несчастным, когда я видела его единственный раз через дырку в заборе.

Но, может, я плохо разглядела.

Отвожу Машу обратно к тёте Вале, говорю, что мне срочно нужно кое-куда заглянуть, потом расскажу ей всё подробно.

Пока иду к соседскому дому, мне вспоминается рассказ соседки, она мне говорила, что сосед у меня мужчина положительный, но я всё равно сомневаюсь.

Ну не будет сытый ребёнок воровать еду.

Подхожу к калитке, стучу, но мне никто не открывает, и тогда я набираюсь смелости, толкаю её и вхожу во двор.

На первый взгляд здесь всё нормально, дом большой, но я и так это видела через забор, внутри горит свет, во дворе стоит машина, явно дорогая, большой чёрный внедорожник. Стою с минуту, жду, что кто-нибудь выйдет из дома, но ничего не происходит. Тихо, оглядываясь по сторонам, иду дальше, подхожу к двери и стучу три раза.

За деревянной перегородкой раздаются тяжёлые шаги, какое-то ворчание, а потом дверь открывается, и я замираю с открытым ртом.

Мой сосед — очень высокий мужчина, вернее не так, он просто огромный мужчина.

Я еле-еле достаю ему до плеча, а разворот его плеч, наверное, будет такой же, как и размах моих рук. А ещё он красивый мужчина, не смазливый, как мой Никита, а именно красивый. Наверное, именно такими были богатыри на Руси.

— Ты кто? И что здесь забыла?

Услышав его голос, я ещё больше впадаю в ступор. Кажется, такой голос называют бархатным.

— Ау! Ты чё глухая?

Сосед щёлкает двумя пальцами у моего лица, и только тогда я наконец-то прихожу в себя и вспоминаю, зачем вообще сюда пришла.

— Добрый вечер. Простите, что я пришла к вам без приглашения, но мне очень нужно увидеть вашего сына.

Да, объяснение какое-то скомканное, но я уже поняла, что все мои представления были ошибочными. Передо мной мужчина, явно не употребляющий спиртные напитки, не уверена, что он ведёт здоровый образ жизни, но спортом точно занимается много времени. И теперь мотивы, почему Митя забрался ко мне домой и украл пирожки, ещё больше меня интересуют.

— Я ничего не понял. Ещё раз задаю тебе вопрос. Кто ты такая? Ну и раз явилась сюда, то задам второй. Зачем тебе мой сын?

Походу выяснить всё у Мити и не рассказать его отцу, у меня не выйдет, поэтому я вздыхаю и начинаю говорить.

— Я ваша соседка Полина, — машу рукой в сторону своего дома, чтобы он понял, откуда именно я пришла — переехала всего несколько дней назад.

Замолкаю, пытаюсь в голове сформулировать дальнейший текст.

— Ну соседка и соседка, ладно, приятно познакомиться. Отвечай уже сын тебе мой зачем нужен?

— Эм... Тут такое дело... Митя... Он, наверное, хотел... Ну не знаю...

Начинаю мямлить как школьница у доски.

— Да говори уже нормально? Думаешь, у меня дел других нет? Если сказать нечего, то вали уже.

Грубость соседа меня злит, и я беру себя в руки.

— Ваш сын сегодня пробрался ко мне в дом и украл пирожки!

С каждым моим словом лицо соседа меняется, оно и так было не шибко доброе, а сейчас так вообще от одного взгляда хочется убежать с этого двора, сверкая пятками. Но я же упрямая, да и на работе каких только людей не видела, поэтому стою на месте, а темнота скрывает мои дрожащие колени.

— Слушай сюда, соседка, мой сын не вор, и если тебе нужно повесить что-то на него, то у тебя ничего не получится.

Сосед делает шаг в мою сторону, нависает надо мной, и моё сердце падает в пятки. Мне кажется, что он сейчас возьмёт меня за шкирку, как котёнка и выкинет на улицу.

— Но это правда!

Ох, как же страшно. Но я бы была не я, если бы сбежала и не достучалась до этого папаши. Это сейчас Митя стащил пирожки, но тут главное то, что он пробрался в чужой дом. А что будет завтра? Вместо пирожков он прихватит что-нибудь ценное? Да, я утрирую, но пресекать это нужно на корню.

— Тебе бабки, что ли, отдать за твои пирожки?

Ну всё понятно, сколько бы я ни распиналась, всё равно этому мужику ничего не докажу.

— Ничего мне не нужно! Я просто хотела удостовериться, что в этом доме ребёнок не голодает.

Отступаю на несколько шагов.

— Присматривайте лучше за своим ребёнком, и у меня больше не будет к вам никаких вопросов.

И пока меня не выгнали отсюда взашей, я поворачиваюсь и ухожу с высоко поднятой головой. Уже, когда оказываюсь на улице, меня начинает потряхивать от избытка адреналина в крови. Я будто через калитку чувствую взгляд соседа, пока я здесь стою и собираюсь с силами, чтобы идти дальше.

С трудом, но ноги всё-таки начинают меня слушаться, и я снова иду не домой, а к тёте Вале за дочкой.

Сегодняшний разговор с соседом напомнил мне один из первых вызовов скорой помощи. Тогда я только начала работать, и первый месяц мне предстояло просто быть ассистентом другого фельдшера. Я попала в смену Дианы Рашидовны, женщины пятидесяти лет, которая всю жизнь проработала на скорой. Сейчас она уже на пенсии, растит внуков, а я вот часто её вспоминаю.

Тогда мы приехали на вызов к женщине с сердечным приступом, вошли в квартиру, и дверь за нами закрылась на ключ, а перед ней стоял сын пациентки с битой в руках. Мужчина был просто огромным, а в его глазах был какой-то нездоровый блеск.

— Если мама умрёт, вы отсюда не выйдете!

Грозно сказал мужик, и я забыла, как дышать, по моей спине холодок пробежал и руки стали ходить ходуном. Если бы я была тогда одна, то точно бы ничего не смогла сделать, но Диана Рашидовна не растерялась, она быстро сделала пациентке укол, стабилизировала состояние и настояла на госпитализации, а уже в машине, она вызвала бригаду из психиатрической больницы на этот адрес вместе с нарядом полиции.

— Помни, Полина, всегда делай свою работу и не говори лишнего, а не то можно и не вернуться со смены.

Сказала мне тогда Диана Рашидовна, и я всегда благодарила её за этот совет. Но сегодня я почему-то вместо того, чтобы отступить, сама лезла на рожон. А ведь Солдатов мог меня одной рукой прихлопнуть.

Отгоняю от себя это виде́ние и дышу медленно, глубоко, восстанавливаю своё сбившееся сердцебиение.

— Надеюсь, мы будем очень редко контактировать.

И тогда я была уверена, что буду избегать встречи с соседом.

Но как оказалось, это было только начало.