Страница 89 из 96
– Ты совсем не знаешь свою истинную.
– А кто ее знает? Ты?!
– Уж получше тебя. Разуй свои глаза и посмотри на нее. Нормально посмотри, без желания оградить от всех опасностей. Я тебя в этом понимаю, но так ты ничего не добьешься. Ливи в первую очередь не девушка – она боец. Она не та, кто будет молча прятаться за спиной у своего мужчины. Иначе ее бы здесь не было. А ты подавляешь ее. Душишь. Поэтому она и не хочет быть с тобой.
– Чего? Когда это я ее подавлял? Душил? Ты в своем уме?!
– Что у вас за договоренность? Почему она должна уступить тебе в бою?
– Потому что она зря записалась на эти бои, разве не очевидно? Зачем мне стоять и смотреть, как ей ломают кости, если я могу драться вместо нее?
– И мы снова возвращаемся к исходному пункту. Ты не знаешь свою истинную, если думаешь, что ее поломают.
– А, по-твоему, нет? По-твоему, она их всех уделает? Даже Дарса?
– Мы не узнаем, пока не увидим. Но ты не даешь ей даже попробовать.
– Да потому что я не хочу, чтобы ее били! Не хочу, чтобы ей было больно! Я хочу защитить ее, что в этом плохого?!
– Ничего плохого. Кроме того, что ей это не нужно и она этого не хочет. Если ты продолжишь диктовать ей что делать, она от тебя уйдет. И никакая истинность ее не остановит. Поверь мне на слово.
Я чуть не задохнулся от возмущения. Не хотел допускать и мысли о подобном, но его слова задели за живое. Проклятье… А если она и правда от меня уйдет?
Зверь во мне взбунтовался. Отпустить ее казалось безумием. Я не хотел… Не хотел отпускать. Но как мне, черт возьми, удержать ее рядом с собой, если она вся такая самостоятельная и постоянно лезет куда не надо?
Я не мог перестать думать об этом, пока шел обратно на арену. Злился и ничего толком не соображал. Если тренер прав, и Ливи не хочет нашей истинности, то я не представлял, что делать дальше. Как мне ее заставить? Как?
Мысль о том, чтобы пустить ее в финал, казалось безумием. Я все еще считал тренера виновным в том, что у Ливи поплыли мозги. С какой стати девушка, пусть даже такая сильная, как Ливи, должна биться в жестоком поединке с альфой? Все мое нутро было против этого. Все, что я хотел в тот момент – это забрать ее и спрятать где-нибудь. Чтобы никто к ней не прикасался. Чтобы никто не причинял боли. Чтобы она всегда была в безопасности и всегда рядом со мной…
Вот только стоило Ливи вступить в свою первую схватку и одержать молниеносную победу, как ее глаза загорелись. Она практически сияла. Я не припомню, чтобы когда-нибудь видел в них такой блеск. Кроме одного раза…
Я вспомнил, как она мочила Маркуса и его приспешников – дикая, красивая, до невозможности охрененная. В тот момент ее глаза горели так же ярко. Я ведь знал, что она способна на многое. Я знал, но…
Мне сложно было рисковать. Я тупо за нее боялся…
До последнего не представлял, как поступить, пока не поднялся на платформу сам. Стоило увидеть вблизи ее лицо, которое заметно погрустнело, заглянуть в ее глаза, блеск в которых почти исчез, будто перспектива сдаться и уйти была для нее трагедией – и я все понял. Видит Луна, мне невыносимо смотреть на ее боль. Но сдерживать ее, не давать взлететь так высоко, как она может и хочет – значило самому стать причиной этой боли.
Я не хотел быть тем, кто стоял на ее пути.
Поэтому сделал то, что сделал – сдался сам. И сразу стало легче, когда я увидел, как вновь засияли ее глаза. А потом она произнесла слова, которых я ждал от нее все это время. Слова, которые сам твердил каждый день, надеясь, что она ответит мне взаимностью, а она каждый раз молчала.
Я наконец-то их услышал.
Мой зверь заликовал, а сам я не мог перестать улыбаться. Она сказала, что любит меня…
Она наконец это сказала!
Я думал, что проиграл ей, когда сдался. Но на самом деле я выиграл нечто гораздо большее. Боль в метке затихла, и в душе поселилась надежда, что все удастся исправить, и Ливи снова будет моей. Теперь уже – навсегда.