Страница 52 из 291
Последнее сказал с трудом, будто слова «спасибо» редко сходили с его языка. Но прозвучали искренне. Это была не благодарность за спасение жизни — признательность за тактическую помощь в бою. Язык, который он понимал лучше всего.
Внутри что-то ёкнуло. Мы только что ввязались в историю. Не в абстрактное «приключение», а в конкретную, кровавую историю этого человека. Он был не как Брут. Брут — сила природы, стихия, вокруг которой вращалась Рокси. Каллан де Верн — другой. Одинокий волк. В его глазах читалась не просто сила, а какая-то личная, затаённая цель. Или отчаяние. Или и то, и другое. Он был ранен — не только физически. И это делало его одновременно и более уязвимым, и более опасным.
Приняла решение. Играть дальше, быть тихой кузиной Алисой, но теперь с удвоенным, утроенным вниманием. Наблюдать не только за дорогой, но и за ним. Потому что он мог стать ключом. Или ловушкой.
— Надо бы их похоронить, — прошептал Каллан, глядя на тела купцов. В голосе звучала не сентиментальность, а долг. Долг человека, который не смог их защитить.
Рилет фыркнула.
— Рыцарь, солнце скоро сядет, а я тут нигде лопат не вижу. Да и кто их найдёт? Волки? Птицы? Всё равно. Они уже ничего не чувствуют. А мы, живые, должны двигаться. Пока другие лихие люди не учуяли добычу.
Каллан сжал губы, но кивнул. Он понимал прагматику её слов, как бы они ни резали слух. Он сам был продуктом этого жестокого, прагматичного мира.
Мы помогли ему подняться. Он был тяжёл, мускулист, но движения оставались скованными, неуверенными. Рилет подвела Гнидку — лошадь настороженно посмотрела на незнакомца, но позволила опереться. С трудом, кряхтя, он вскарабкался в седло. Сидел сгорбившись, но спина даже в таком состоянии оставалась прямой — военная выправка. Протянула рыцарю его меч и кинжал, увесистые, но он поднял их словно пушинки и разместил амуницию, не уделив этому особого внимания.
Рилет взяла поводья и повела Гнидку шагом обратно на дорогу. Я шла рядом, сбоку, чувствуя, как спина горит под его взглядом. Он не смотрел постоянно, но ощущалось это — тот же оценивающий, аналитический взгляд, что был у него, когда он очнулся. Для него я была частью уравнения, переменной, значение которой ещё предстояло вычислить.
Покинули поляну смерти, оставив её на съедение тишине, камышам и тому, что придёт с наступлением темноты. Позади остались не только тела, но и некая черта, которую пересекли. Утром мы были двумя беглянками на одной лошади. Теперь нас было трое. И в этом «трое» таилось новое напряжение, новые возможности, новые угрозы.
Шли молча — только скрип седла, тяжёлое дыхание Гнидки и мерный шаг наших ног. Прошёл час, может больше. Болотистая местность постепенно отступила, уступив место снова ухоженным, но пустынным полям. И тогда на горизонте, в разрыве между низкими холмами, они показались.
Башни Карн-Дума.
Сначала это были просто тёмные, зубчатые силуэты, встающие из дрожащей от зноя дымки. Затем проступили детали: высокие стены из тёмно-серого камня, массивные ворота, дым из сотен труб, поднимающийся к небу и растекающийся грязным пятном. Город. Не портовая вонь и суета Стек-он-Тента, не убогое умирание Стоун-кин-Они, а настоящий город — сердце Равнины, место, где вершилась политика, торговля и правосудие. Где на центральной площади, как сказала Айла, повесили два десятка магов.
Позади, в сеновале, оставался призрак из прошлого — Кайл с его холодной улыбкой и обещанием мести. Теперь рядом, на лошади, был новый призрак, только что обретённый плотью и кровью — Каллан де Верн, рыцарь с ящерицей на гербе, последний выживший, человек с личной целью и лезвием вместо взгляда.
Дорога, серая и пыльная, вела прямо к воротам. К стражникам, к проверкам, к новым опасностям и, возможно, новым ответам. Утренний покой, философские размышления о системе и мести казались теперь невероятной роскошью, сном, который приснился другому человеку.
Подняла подол плаща, ступая по пыльной дороге, и почувствовала, как в груди, поверх усталости и страха, закипает нечто твёрдое, холодное, решительное. Глубоко вдохнула — запах конского пота, пыли и далёкого дыма большого города смешались в один густой коктейль.
Впереди были ворота. Впереди был Карн-Дум.
Конец шестой главы.