Страница 255 из 291
Глава 26.2
Секретарь вывел очередную строку. Я узнала знакомый рисунок своей легенды — те же два блока знаков, которыми имя «Алиса Морриган» уже не раз обозначали в пропусках и списках. Свободно читать местную запись я всё ещё не умела, но собственное вымышленное имя научилась узнавать слишком хорошо.
И вдруг поняла, что больше не хочу его видеть.
Легенда спасала в порту, на дороге, у ворот Артории, в служебных коридорах Турнира. Имя было инструментом, как чужая печать или одежда помощницы писаря. Но инструмент начинал становиться клеткой, если держать его в руках слишком долго.
— Исправьте, — сказала я.
Секретарь поднял голову.
— Что именно?
— Имя.
Арториус ничего не спросил.
Каллан повернул ко мне лицо. От движения болезненно напрягся живот, но он промолчал.
— Алиса Фёдоровна Вельская, — произнесла я медленно. — Морриган — легенда.
Перо зависло над строкой.
— Повторите.
Я повторила.
Он записал местными буквами так, как услышал, и на секунду мне захотелось рассмеяться. Тридцать пять лет имя существовало в паспортах, протоколах, дипломах, на пропусках в лаборатории, в ведомостях МВД. Теперь чужой человек переводил его звуки в чужой алфавит по приказу короля другого мира.
Я смотрела, как он выводит последнее имя, и впервые особенно остро почувствовала, насколько далеко осталась та жизнь, в которой оно было чем-то совершенно обычным.
— Откуда вы? — спросил Арториус.
Я набрала воздух.
Вот она, граница. Её можно было снова отодвинуть. Сказать «далеко». «За морем». «В другой стране». Придумать ещё одну удобную дверь и закрыть её за собой.
Только старая легенда уже трещала по швам. Рокси поймала нас на одной несостыковке, Феордан с Горстом знали меня совсем из другой жизни, а теперь передо мной сидел король, который уже знал меня под моим настоящим именем.
Ещё одна ложь ничего бы не спасла. Только добавила бы следующую трещину.
— Я не из этого мира.
Секретарь перестал писать.
Арториус не изменился в лице.
— Уточните.
Я повторила, уже медленнее:
— Не из Авалории. Не из Лунной империи. Вообще не из страны, которую можно найти на вашей карте. Я из другого мира.
За окном шумели листья. В коридоре кто-то прошёл быстрым шагом. Обычные звуки огромного дворца, внутри которого только что прозвучала фраза, способная сделать меня либо очень ценным свидетелем, либо сумасшедшей.
— Что это за мир? — спросил Арториус.
— Земля. Я жила в России, в Санкт-Петербурге. И в моём мире нет магии. До того дня, когда я оказалась здесь, я никогда не видела ничего подобного.
— А ваша профессия?
— Криминалист. Старший криминалист МВД.
Секретарь опять остановился.
— Это военная должность?
— Нет. Полиция. Я осматривала места преступлений, работала со следами, телами, оружием, документами. Помогала устанавливать, что произошло и кто врёт о том, что произошло.
Арториус слегка откинулся в кресле.
— Это объясняет многое.
На этот раз в его голосе не было удивления. Скорее подтверждение уже сложившейся версии. Я вспомнила, как он наблюдал за мной в комплексе Нилрема: не за тем, как я дралась, а за тем, куда смотрела, что трогала и какие вопросы задавала.
Но взгляд Арториуса на секунду ушёл в сторону, к окну. Я поняла, что профессия интересовала его сейчас меньше другого.
Мир без магии он всё ещё переваривал.
— Сколько вам лет? — спросил он через несколько секунд.
Вопрос всё равно застал меня врасплох.
— На момент исчезновения — тридцать пять.
Секретарь поднял глаза от бумаги, а Арториус лишь внимательнее посмотрел на меня.
Не так, будто услышал невозможное. Скорее словно примерял новый факт к уже знакомым ему правилам. В конце концов, его собственный отец прожил не одно столетие благодаря магии. Молодость, продлённая жизнь, изменённое тело в этом мире не относились к категории чудес.
— После перехода я стала выглядеть примерно так, как сейчас, — добавила я. — Почему именно, не знаю. Я могу строить версии, но доказательств у меня нет.
— Сам переход изменил ваше тело?
— После него я обнаружила себя такой. Это всё, что могу утверждать.
Арториус медленно кивнул. И снова замолчал на секунду дольше, чем требовал разговор.
Я почти видела, к какой мысли он возвращался.
Не к моему возрасту — к Земле. К миру, где человек мог прожить всю жизнь и ни разу не увидеть магии.
— Вы не знаете, что именно перенесло вас?
— Знаю часть.
Я посмотрела на серебристую линию света на столе. Надо было начать не с Дамиэна как чудовища, а с Дамиэна как первого человека, которому я поверила. Иначе всё снова превратится в удобную историю, где умная женщина видит зло сразу, а потом зачем-то идёт рядом.
— Когда я появилась в Лунной империи, рядом лежало тело убитого принца, — сказала я. — Старшего сына Джулиуса. Меня нашли возле него. Я не знала страны, законов, письменности, магии. Даже не понимала, почему слышу чужую речь как свою. Первые люди, которых я увидела, решили, что я убийца.
Каллан опустил взгляд.
Я вспомнила чёрный зал, тело на полу, руки Ловцов Душ. Собственное сердце, колотившееся так, будто могло пробить рёбра. И голос, возникший именно тогда, когда мир уже выбрал для меня роль.
— Дамиэн вошёл и первым сказал, что я не убивала его брата. Не «мы разберёмся». Не «если невиновна, докажите». Просто — ты не делала этого. Он знал, что я чужая. Объяснил, что у меня нет местной магической искры. Обещал защиту и предложил вместе искать настоящего убийцу.
Арториус слушал неподвижно.
— То есть вы доверились ему из благодарности.
— Нет. Хотя было бы проще…
Я провела пальцем по краю стола.
— Я была в шоке, одна, обвинённая в убийстве человека, о котором узнала впервые уже рядом с его телом. Вокруг существовал мир, где все знали правила, кроме меня. Дамиэн первым дал мне карту. Объяснение. Роль. Он не просто спас от обвинения — он сделал себя единственным источником, через который я понимала происходящее. Это было очень… эффективно.
Я замолчала. Можно было добавить ещё одно удобное объяснение.
После перехода мне снова дали тело девятнадцатилетней девчонки. Иногда я сама ловила себя на мысли, что, может быть, вместе с молодой кожей, быстрым пульсом и гормонами мне вернули и часть той возрастной безрассудности, которую я давно считала пережитой. Очень хотелось в это верить. Свалить хотя бы кусок ответственности на чужую физиологию.