Страница 25 из 291
— Спасибо за лекцию, учитель, — хмыкнула, останавливаясь на пару секунд, чтобы размять пальцами затекшую, одеревеневшую шею. В голосе звучала не только усталость, но и та самая, едва зарождающаяся лёгкость — признак того, что внутри что-то начинало оттаивать. Пусть ненадолго. Пусть обманчиво.
Шли дальше, изредка останавливаясь, чтобы попить воды из фляги Рилет или перекусить жёсткими полосками вяленого мяса, которые та с проворством фокусника извлекла из одного из своих карманов. Медленно жевала, чувствуя, как солёные волокна размягчаются во рту, и наблюдала за окружающим миром. Восприятие автоматически сканировало местность, выискивая детали. Вот след от колёс телеги, глубоко врезавшийся в грязь после недавнего дождя. Вот клочок шерсти, зацепившийся за колючий куст у обочины — возможно, от овцы. Вот навоз, и по его виду можно было примерно определить, когда здесь прошло стадо. Эти мелочи, эти улики складывались в единую картину: дорога была живой, её использовали. А значит, здесь не были одни.
Спустя несколько часов пути, когда утренний холод окончательно рассеялся, а поднявшееся солнце начало по-настоящему припекать спину даже сквозь грубую ткань плаща, предсказание сбылось — дорога ожила.
Сперва встретилась одинокая телега, запряжённая усталой лошадью, которую гнал щуплый, сгорбленный крестьянин. Бросил на нас короткий, ничего не выражающий взгляд и продолжил путь, покачиваясь на облучке. Затем появились всадники, выскочившие из-за поворота — двое мужчин в простой, но добротной одежде, с длинными кинжалами на поясах. Проскакали рысью, даже не удостоив вниманием. Но вот вдали показалась солидная упряжка — крытая повозка, запряжённая парой сытых лошадей. Рядом с кучером сидел человек в тёмном плаще, чья застывшая неподвижность мгновенно вызвала внутреннюю тревогу.
Инстинкт сработал мгновенно. Опустила голову, делая вид, что поправляю ремень сумки, позволив капюшону скрыть лицо. Взгляд скользнул по фигуре, оценивая потенциальную угрозу: посадка, оружие, направление взгляда. Внутри всё сжалось, приготовившись к худшему. Рилет же, напротив, лишь лениво проводила повозку глазами, а когда мимо проходила группа пеших торговцев с тюками за спинами, и вовсе окликнула их:
— Эй, друзья! Давно ли путь держите в Стек-он-Тент? Не слыхали ещё? Цены на шерсть упали ниже уровня дерьма в нужнике!
Те что-то буркнули в ответ, и Рилет легко кивнула, продолжая путь. Она не просто играла роль — жила ею. Болтливость, готовность вступить в контакт с любым встречным становились частью её щита. Пока создавала шум, можно было оставаться в тени — наблюдать, анализировать.
И анализировала. Каждую новую группу путников, каждый звук, доносящийся с полей. Эта страна, эта Авалория, начинала обретать чёткие контуры. Представала жёсткой, упорядоченной, выстроенной на костях прежней дикой природы и на страхе перед магией. Но существовали в ней и свои законы, свои тропы, свои правила игры. Чтобы выжить, чтобы когда-нибудь свести счёты, предстояло выучить их все — начиная с унылой плоской дороги, уходящей в самое сердце королевства.