Страница 122 из 291
Проснулась оттого, что кто-то тихо позвал по имени. Открыла глаза — надо мной стояла Рилет, уже одетая, собранная, с рюкзаком за плечами. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежно-розовые тона.
— Подъём, кузина, — сказала негромко. — Каллан уже разведку сделал. Говорит, до парома полдня пути, если не задерживаться. Вставай, позавтракаем и двинемся.
Я села, чувствуя, как всё тело ноет после ночи на земле. Но боль стала привычной, почти родной — уже не представляла, каково просыпаться в мягкой постели, с подушкой под головой и тёплым одеялом.
Рилет присела рядом на корточки и вдруг, понизив голос, сказала:
— Слушай, Алис. Я вчера наговорила лишнего, может быть. Ты не думай, я не лезу. Просто... — запнулась, подбирая слова. — Просто я за тебя боюсь. И за него тоже, как ни странно. Вы оба — как хрустальные вазы, которые уже разбивались, но их склеили. Одно неловкое движение — и снова вдребезги.
Посмотрела на неё. В глазах не было насмешки — только тревога. Настоящая, живая тревога за нас.
— Я понимаю, Рилет. И спасибо тебе. За всё.
Фыркнула, пряча смущение за привычной бравадой.
— Ладно, хорош нежничать. Идём завтракать, а то рыцарь наш без нас уйдёт. Ему лишь бы марш-броски совершать, я так считаю.
Поднялись и пошли к костру, где Каллан уже разогревал остатки вчерашней каши. Увидев нас, коротко кивнул — обычное приветствие. Но взгляд задержался на мне чуть дольше обычного, скользнул по плащу, что всё ещё несла в руках, по лицу, по глазам.
— Доброе утро, — сказал. Ровно, без эмоций. Но в этом «добром утре» послышалось что-то большее, чем простая вежливость.
Или опять показалось.
Позавтракали быстро, почти молча. Рилет, вопреки обыкновению, не болтала, а сосредоточенно жевала, поглядывая то на меня, то на Каллана. Чувствовала её взгляды, но не поднимала глаз.
Когда с едой покончили, собрали лагерь. Каллан засыпал костёр, Рилет навьючила Гнидку, я проверила, ничего ли не забыли. И снова — дорога. Бесконечная, пыльная, уходящая за горизонт.
Шли молча. Каждый думал о своём. Но в молчании не было прежней напряжённости — только принятие. Принятие того, что мы теперь одно целое. Три изгоя, три судьбы, сплетённые в узел. И этот узел надо нести дальше: через болота, через горы, через всю безумную страну, что, кажется, только и ждёт, когда оступимся.
Солнце поднималось выше, обещая жаркий день. Впереди, на горизонте, уже угадывалась тёмная полоса — Фонские болота.