Страница 12 из 291
Ржавый Якорь. Глава 2.1
Трап «Морского Призрака» с глухим, жалобным скрипом лёг на гнилые, почерневшие доски причала. Казалось, сам корабль с неохотой отпускал нас в это новое существование, пропахшее дёгтем и солёным распадом. Я замерла на последней ступеньке, вцепившись в липкие от морской соли и чужих прикосновений перила — будто это была последняя нить, связывающая с хоть каким-то подобием прошлого. Прошлого, которое теперь казалось не просто иным миром, а выдуманной, слишком яркой сказкой.
— Ну, поехали, партнёр, — бодрый голос Рилет прозвучал сзади, подталкивая вперёд.
Сделала шаг — и мир обрушился.
Не грохотом битвы и не леденящим душу шёпотом Тени, а во сто крат более отвратительной реальностью. Если столица Лунной Империи была выточена из перламутра и алмазов, дышала магией и блистала холодной, стерильной чистотой, то Стек-он-Тент представлял собой её гниющую, вонючую изнанку.
Мостки под ногами не просто скрипели — они хлюпали и прогибались, сквозь щели в гнилой древесине проступала мутная, маслянистая вода, вбиравшая в себя всю грязь порта. Воздух, ещё недавно казавшийся на палубе свежим и солёным, здесь сгустился в почти осязаемую субстанцию — густую смесь тухлой рыбы, человеческих испражнений, дёгтя, прогорклого масла и едкой смолы. Сквозь эту вонь пробивался сладковатый, тошнотворный дух гниющей древесины и ещё что-то, отдалённо напоминавшее запах давно немытых тел. Волна вони буквально ошпарила, пустой и измученный желудок судорожно сжался, к горлу подкатил тошнотворный ком. Пришлось зажмуриться, делая короткий, прерывистый вдох, отчего спазм лишь усилился. Это был не просто контраст — настоящее падение в канализацию после бала в хрустальном дворце.
Открыв глаза, увидела людей. В Лунной столице грузчики, если и попадались на глаза, носили униформу и работали размеренно, их движения часто сопровождались мягким свечением магических артефактов. Здесь же копошилась серая, утробная масса — люди в лохмотьях неопределённого цвета, сгорбленные под неподъёмными тюками и ящиками. Их лица, опалённые солнцем и вымотанные до полного отупения, казались безжизненными масками с пустыми глазами. Они молча, с животной покорностью, перетаскивали грузы, мышцы напрягались до дрожи, а спины гнулись под непосильной ношей. Никакой магии — только пот, мозоли и надрывы. Зрелище оказалось настолько жалким и отталкивающим, что захотелось отвернуться, но взгляд цеплялся за эти живые воплощения безысходности, и с ужасом ловила себя на мысли, что скоро, возможно, стану одним из них.
— Не залипай, — Рилет ткнула локтем в бок, заставив вздрогнуть. — Выглядишь как принцесса на скотном дворе. Привлекаешь внимание. Двигайся.
Она уверенно повела сквозь хаос, и её рука на предплечье стала единственной точкой опоры в этом катящемся в ад мире. Пришлось двигаться по зыбким мосткам, обходя лужи неопознанной жижи и груды мусора. Кругом стоял оглушительный гам — крики грузчиков, ругань матросов, скрип лебёдок, детский плач и отчаянный лай собак. После звенящей, почти стерильной тишины Имперского дворца этот шум давил на уши, вгоняя в состояние постоянной тревоги.
Рилет привела к концу очереди из таких же оглушённых пассажиров, выстроившихся перед массивными, окованными железом городскими воротами. Рядом ютилась небольшая контора — деревянная будка с заляпанным грязью окошком. И тут я их увидела.
Стража.
Их было пятеро. Добротные, но без изысков кольчуги, поверх которых накинуты плащи яркого, почти кричащего синего цвета с вышитым золотой нитью гербом Авалории — вздыбленный единорог. Плащи были новыми, чистыми, и этот показной, неестественный блеск на фоне всеобщей грязи и убожества резал глаз. Мозг, всё ещё дышащий памятью о прошлой жизни, мгновенно выдал ассоциацию: мигалки на полицейских машинах. Такой же сигнал, такое же предупреждение: «Власть. Не подходи. Подчиняйся».
Они стояли без шлемов, и это делало их ещё более отталкиваемыми. Волосы, мокрые от пота, прилипли ко лбам, лица обветрены и загорелы, а в глазах читалась не просто настороженность — привычная, уставшая недружелюбность. Смотрели они на нас, пассажиров, не как на людей, а как на потенциальную проблему, на скот, которого требуется пропустить через сито.
Их капитан отличался от подчинённых лишь простым стальным шлемом. Без украшений, сугубо функциональный, он отполированной до матового блеска тульёй с незамысловатым гребнем с ужасающей точностью напомнил… старый эмалированный тазик. Тот самый, выцветший голубой таз, в котором отец когда-то грел воду летом на даче. Вспомнилась его холодная эмаль под пальцами, солнечные зайчики, прыгавшие по дну… Эта бытовая, уютная ассоциация из жизни, которой больше не существовало, накатила волной ностальгической тоски и осознания собственного падения, отчего перехватило дыхание. Стояла на гнилых досках вонючего порта, дрожа от страха и отвращения, а в голове — папин тазик. Всё это оказалось настолько нелепым и унизительным, что глаза наполнились предательскими слезами. Пришлось сглотнуть ком в горле, сжать кулаки, впиваясь ногтями в ладони, — боль возвращала в настоящее.
К воротам подошёл капитан «Морского Призрака». Его обветренное и бесстрастное лицо выражало лишь одно — желание поскорее избавиться от груза. Он протянул старшему стражнику свёрток пергамента. Тот лениво развернул его, пробежался глазами по списку.
— Алрик фон Бек! Малькольм де Треви! — его голос, хриплый и громкий, прорезал гул порта.
В толпе пассажиров возникло лёгкое движение — из нашей группы вышли те самые двое стариков-магов. На фоне этой грубой реальности они выглядели ещё более жалкими и потерянными: потрёпанные мантии безвольно висели мешками, а в глазах застыл немой испуг.
Капитан корабля, с тем же выражением лица, с каким сдают бракованный товар, кивнул в их сторону.
— Вот эти двое. Бормочут что-то над своими железками всю дорогу.
В его тоне не было ни злобы, ни сожаления — лишь полное, леденящее душу безразличие. Он продавал их. Просто и без эмоций, как отработанный материал. Внутри всё похолодело — это было слишком знакомо. Таким же холодным тоном Дамиэн произнёс когда-то: «Устал от тебя».
И тут случилось то, чего, казалось бы, следовало ожидать. Старший стражник кивнул, и двое его подчинённых шагнули к старикам. Их движения были отработаны до автоматизма — они даже не смотрели им в лица. Железные захваты, сильные и грубые, вцепились в тощие плечи.