Страница 116 из 291
Мы сидели у костра втроём. Огонь отбрасывал пляшущие тени на лица, делая их то зловещими, то почти родными. Тишина стояла не напряжённая, а та, что бывает после долгого трудного дня пути, когда усталость притупляет чувства, оставляя лишь смутное, тёплое ощущение покоя.
Каллан, по своему обыкновению, сидел чуть поодаль, лицом к темноте, спиной к огню. Но замечала, как он косится на нас, на пламя, на мои руки, чистящие картошку. И во взгляде, когда смотрел на меня, проступало что-то человеческое. Не ледяное — живое.
Солнце окончательно село за горизонт, оставив лишь багровую полосу, что медленно таяла, уступая густой тёмной синеве. Костёр горел ярко, весело потрескивая, отгоняя ночную тьму.
Рилет разлила дымящуюся похлёбку по мискам. Ели молча, но молчание было уютным, домашним — молчание уставших, но довольных путников, знающих, что сегодня есть крыша (пусть и небо) и горячая еда.
Смотрела на Каллана. Огонь освещал лицо, делая глубокие тени под глазами ещё заметнее, а свежий синяк на скуле — моей работы — почти чёрным. Он поймал взгляд, и на мгновение показалось, что хочет что-то сказать. Но промолчал, только чуть заметно кивнул, будто отвечая на мысли.
«Завтра новый день, — подумала, отводя взгляд. — Новая дорога. И мы будем идти по ней вместе».
Рилет, покончив с едой, довольно откинулась назад, опершись на локоть, и, глядя на звёзды, мечтательно протянула:
— Хорошо-то как... Выбрались. Завтра ещё день пути, а там и до парома доберёмся. Я так считаю, это лучший день за неделю.
Замолкла, и тишина снова стала полной, наполненной лишь потрескиванием костра да далёким стрекотом цикад.
Каллан молчал, но, когда снова взглянула на него, увидела на губах ту самую кривую, едва заметную усмешку. И он коротко, почти неуловимо, кивнул, соглашаясь с Рилет.