Страница 106 из 291
Откинул плащ за спину, чтобы не мешал. Упёрся остриём клинка в мостовую между камней, и меч встал вертикально, как свеча. Поза идеально выверенная — словно делал это сотни раз: перед королями, советом, теми, кому приносил вассальную присягу. Но сейчас перед ним были только мы.
Голос зазвучал громко, чётко, будто декламировал стихи на придворном празднике. Но без пафоса — только суровая, непоколебимая решимость человека, привыкшего отвечать за слова.
— Именем короля Арториуса и великих земель Авалории клянусь! — каждое слово падало в тишину площади, как камень в воду. — Пока я рядом с Рилет Скроул и Алисой Морриган, ни одна тварь, ни один клинок и ни одно колдовство не коснутся их. Моя жизнь — их щит. Моя кровь — их стена. Клянусь!
Последнее слово прозвучало ударом колокола. Повисло в воздухе, отразилось от стен домов, впиталось в камни мостовой. Наступила тишина — такая абсолютная, что слышно стало, как плещется вода в фонтане и где-то далеко кричат дети.
Я смотрела и не могла пошевелиться. Внутри всё смешалось: удивление, благодарность, страх, надежда и странное, щемящее чувство, которое боялась назвать даже про себя. Он дал клятву. Настоящую, рыцарскую, нерушимую. Поставил свою жизнь между нами и опасностью. После всего, что случилось — после того, как я ударила по лицу, после признания, что я ему нравлюсь.
Рядом раздался тихий, ошарашенный выдох. Рилет переводила взгляд с Каллана на меня, и на лице медленно проступало выражение, которого я никогда не видела. Смесь изумления, лёгкой насмешки и чего-то похожего на... благоговение? Нет, для благоговения Рилет слишком приземлённа. Скорее, удивление от того, что в этом мире ещё остались люди, способные на такие жесты.
Наклонилась ко мне, шепнула так, чтобы слышала только я:
— Это... неожиданно, я так считаю. Что вы там, кузина, без меня делали, что он священными клятвами раскидывается?
Почувствовала, как кровь приливает к щекам. Перед глазами на мгновение всплыла картинка: ночь, его губы, моя пощёчина, признание в коридоре Капитула. Но вслух сказала только:
— Ничего особенного. Просто... он так решил.
Рилет хмыкнула, но промолчала. В глазах читалось: «Ну-ну, рассказывай». Слишком умна, чтобы давить в такой момент.
Каллан поднялся с колена. Движение плавное, почти незаметное — просто встал, будто и не стоял. Вложил меч в ножны, поправил плащ, и лицо снова стало непроницаемым. Но в голосе, когда заговорил, слышалась искренность, которую невозможно подделать.
— Хватит, я серьёзен, — сказал, глядя на нас обеих. — Вы спасли мне жизнь, последовали за мной в Капитул и на это... грязное задание с бандой Лоуренса. Я вам должен.
Короткая пауза. Обвёл взглядом наши лица — усталые, измученные, но, кажется, впервые за долгое время не враждебные.
— Это меньшее, что могу сделать, — закончил просто.
Он не ждал благодарности, не требовал признания. Просто сделал то, что считал правильным. Так, как умел. Как учили. Как велит честь — понятие, изгаженное в этом мире, исковерканное, превращённое в инструмент контроля, но для него, кажется, всё ещё что-то значащее.
Рилет быстро оправилась от удивления. Деловая хватка взяла верх над эмоциями: лицо снова стало собранным, расчётливым. Многозначительно посмотрела на меня — тот самый взгляд, означавший: «История с Силерусом не закончена, сейчас будем обсуждать».
— В какой-то степени это даже отлично, — сказала она, обращаясь уже к обоим. — Потому что я всё ещё в долгу перед одним... человеком. Завтра с утра нужно встретиться с ещё одним должником и «выбить» причитающееся. После этого наконец покинем этот мрачный город и отправимся к столице.
Внутренне напряглась. «Выбить» в устах Рилет могло означать что угодно: от жёсткого разговора до чего-то серьёзнее. После увиденного в овраге меньше всего хотелось снова участвовать в насилии. Но долг есть долг. Если Рилет сказала — необходимо, значит, так тому и быть.
Каллан ответил без колебаний.
— Ладно, без проблем, — ровно сказал он. — Только без лишних убийств, сначала просто поговорим.
Заметила эту поспешность. Слишком быстрый ответ. Внутри шевельнулось что-то — не подозрение, скорее настороженность. С чего бы так легко соглашаться на тёмные дела? Что движет на самом деле? То самое, о чём говорил в коридоре Капитула? Желание быть рядом, даже ценой участия в сомнительных авантюрах?
Но решила не возражать. В конце концов, прав: убийства — не выход. Если можно решить разговором — нужно попробовать. Тем более есть рыцарь, поклявшийся защищать. И умеющий не только убивать, но и договариваться.
Рилет, довольная, что всё уладилось так быстро, шагнула ко мне и схватила за руку.
— Ну и отлично, — объявила она. — Пойдёмте обратно на постоялый двор. Ужасно хочу перекусить и проверить, как там наша лошадь. Хоть и недорого стоила, но я не привыкла наплевательски относиться к собственности. Я так считаю!
Потащила в сторону узкой улочки, ведущей к временному пристанищу. Позволила себя увлечь, механически переставляя ноги, но голову повернула назад, чтобы бросить последний взгляд на фонтан. Единорог всё так же застыл в торжествующем оскале. Вода капала из каменной пасти, окрашенная ржавчиной в цвет старой крови. Плеск — кап-кап-кап — звучал напоминанием. О том, что всё проходит. Даже величественные монументы со временем становятся декорацией. О том, что единственное, что имеет значение в этом мире, — люди, которые рядом. И клятвы, что дают.
Каллан шёл следом. Чувствовала его присутствие за спиной — твёрдое, надёжное, пугающее. Слышала шаги — мерные, тяжёлые, неотступные. И думала: теперь мы связаны не только обстоятельствами, общей целью, тайнами, что могут уничтожить каждого.
Теперь нас связывала клятва. Рыцарская клятва, произнесённая у фонтана с ржавой водой, под серым небом Карн-Дума, перед двумя женщинами, которых мир давно списал со счетов.
Вошли в узкую улочку, и фонтан остался позади. Плеск воды стих, растворился в шуме города. Но звук — кап-кап-кап — всё ещё звучал в ушах. Как метроном. Как отсчёт нового времени. Времени, в котором у меня был рыцарь, его меч, его клятва.