Страница 34 из 70
Глава 25
— Так, ладно, Мариан, я твой багаж в номер закину, не хочу Петровне на глаза попадаться, — быстро бурчит себе под нос Вадим и моментально ретируется — крякнув, подхватывает чемодан и скрывается внутри гостиницы. Даже ответить ничего не успеваю.
— Вознесенская! Наконец-то! — выкрикивает Мила Петровна возмущенным голосом. — За мной идите!
Наверное, заставит увольнительную по собственному писать. Что ж. Наши желания совпадают.
Послушно захожу следом за ней в гостиницу. Идем по коридору первого этажа. Женщина толкает дверь, мы оказываемся в ее кабинете.
— Что это все значит, Вознесенская? Вы куда вообще пропали?! — начинает ходить из угла в угол. — Уму непостижимо!
— Извините меня пожалуйста, Мила Петровна, — вздыхаю. — Я не справилась с работой. Хотела уехать, но застряла в каком-то доме, в снежном плену.
— Очень интересная история! Романтика так и прет! Дед Мороз случайно не с вами был? — в каждом ее слове язвительное раздражение.
— Это имеет какое-то значение? — открыто врать не хочу, прямо говорить правду — тем более. Да и не обязана.
— Хм, ну это более чем очевидный ответ.
— Я так не думаю.
— Проехали! Вознесенская, вы работать вообще собираетесь? Впрочем, у вас нет выбора. Есть контракт. А еще есть неустойка.
— Я думала, вы меня уволить хотите, прямо сейчас.
— Врать не буду, желание уволить тебя — просто огромное. Но мне нужны люди, Катерина уже выдыхается, правда, Снегурочку она тебе уже не отдаст, думаю. Придется тебе ведьмой побыть. Ее очень не хватает в спектаклях. Приходится на ходу кроить сценарии. Тем более, что ты все равно никуда уехать не сможешь, что ж тебя, просто так кормить? — кривит лицо.
— Почему не смогу уехать? — спрашиваю отчаянием. — Сюда же добралась!
— Откуда ты добралась — большой вопрос. Но ты я так догадываюсь мне не скажешь. Не уедешь — потому что все еще снежный коллапс. Думаю, еще несколько дней, а то и неделю будем здесь в плену.
—
Кошмар, — вздыхаю.
Не знаю что делать. И денег в обрез. И не заплатят мне, наверное.
— Боже мой, вы хуже беспомощного ребенка, Марианна! — от нервозности Мила Петровна прыгает то на «ты», то на «вы».
Впрочем, мне это без разницы сейчас как она ко мне обращается. Есть куда более серьезные проблемы.
— Разумеется, у вас будет вычтена неустойка, за те дни что был простой. Но все-таки, вы хоть как-то работали, и продолжите. Так что, получите некую сумму с вычетом штрафа разумеется. Хорошая новость? По-моему — прекрасная.
Мне ничего не остается, как согласиться с ней.
Мила Петровна милостиво разрешает мне пойти в номер, я немного плутаю по коридору — успела забыть, где он находится.
Стучу в дверь, открывает Катерина, встречает меня испуганным взглядом. Мой обмотанный чемодан лежит в углу, где его оставил Вадим. Он наверняка предупредил соседку о моем возвращении — с его-то разговорчивостью, но Катя все равно на меня как на призрак пялится.
— Разве ты не улетела, Марианна?? — спрашивает изумленно.
— Не смогла. Все перекрыто, — вздыхаю.
— Но где ты была? Где ночевала?
— Долго объяснять. Кать, давай сразу договоримся. Я не имею никаких претензий, что ты заняла мою роль, правда.
— Серьезно? Ты такая добрая, Марианна! — видно что Катя вздыхает с облегчением. — Другая бы глаза выцарапала. То есть, ты согласна быть ведьмой?
— Да мне вообще все равно! Только бы заплатили. И поскорее бы появилась возможность отсюда уехать.
В глазах снова слезы. Почему-то именно сейчас не выдерживаю. Без сил опускаюсь на край своей кровати. Все, что копилось внутри: усталость, опустошение, унижение от встречи с Наташей, тупая безысходность будущего, нахлынуло разом. Сжимаю виски, пытаясь сдержаться, но это сильнее меня.
Катя подходит ко мне, присаживается на корточки, потом на кровать.
— Мариш... Мариша, ну пожалуйста, не надо, — ее голос звучит растерянно. Она осторожно трогает меня за плечо. — Все как-нибудь наладится, обязательно. Ну хочешь, я тебе отдам роль Снегурочки? Баба Яга у меня лучше получается.
Забавно конечно, Катя думает, что это из-за роли я так расстраиваюсь. Но опять же, у меня нет сил ничего объяснять.
Постепенно успокаиваюсь, перестаю плакать, только всхлипываю. Катерина встает, начинает суетиться у столика. Стучат ложки, шумит кипяток. Потом передо мной на тумбочке появляется кружка с дымящимся чаем. Пахнет ромашкой и медом. — Пей, — тихо говорит Катя. — Поможет.
Беру кружку в озябшие ладони. Тепло согревает кончики пальцев, это возвращает меня в реальность. Делаю маленькие глотки.
Катя снова садится рядом. Негромко рассказывает о том, как прошел Новый год. Кто напился, кто в номере друг с другом уединился, как все гадали и шутили, строя предположения, куда пропали Дед Мороз со Снегурочкой. Много других историй. Как Вадим на утреннем выступлении забыл слова.
Мне совершенно не сильно интересны эти моменты, но ее голос успокаивает и отвлекает.
Когда кружка пустеет, чувствую опустошение и свинцовую усталость. Слезы высохли, оставив кожу стянутой и горячей.
— Спасибо тебе большое, Катюш, за поддержку, — говорю хрипло, вставая. Голова гудит, веки тяжелые. — Схожу в душ.
— Конечно, иди. Ты выглядишь такой уставшей, — Катя кивает.
Стою, закрыв глаза под струями почти горячей воды, позволяя воде смыть следы слез, событий этого длинного сложного дня и прошлой ночи. Самобичевания, сожаления не проходят, но уже нет такой остроты.
Вытираюсь, натягиваю старую футболку и, даже не просушив как следует волосы, бреду к кровати.
Свет уже выключен, Катя тихо лежит на своей койке, засыпая. Я устраиваюсь поудобнее, сворачиваюсь комочком, уткнувшись лицом в подушку. И проваливаюсь в сон почти сразу, как в глубокий колодец, в полную, беспробудную темноту.