Страница 8 из 115
Двойное отражение. Глава 3.
Холодный декабрьский ветер изо всех сил трепал кожу лица, а снег, слишком громко, раздражающе, хрустел под ботинками. Я стояла на краю переулка, где чернела лужа крови, уже успевшая кристаллизоваться на морозе.
— Вельская, наконец-то.
Голос был сухой и резкий, я обернулась. Передо мной стоял капитан Громов, высокий, сухопарый, в темном полицейском пальто, покрытом изморозью. Его коротко подстриженная борода с проседью казалась еще серебристее в свете фонарей. Он не улыбался и выглядел уставшим.
— Надеюсь меня вызвали не просто так? В час ночи приезжать на обычный разбой совсем нет желания, — натянула перчатки плотнее.
— Посмотрите сами.
Я шагнула вперед, и взгляд сразу же выхватил детали: тело мужчины лет двадцати пяти лежало на спине, руки раскинуты, пальцы скрючены судорогой. На нем был дорогой шерстяной плащ без следов борьбы, значит, либо он знал убийцу, либо не успел среагировать. Лицо застыло в гримасе ужаса: зрачки расширены, губы приоткрыты.
Но самое интересное скрывалось на груди. Я наклонилась, игнорируя предостерегающий взгляд Громова.
— Вы что, собираетесь трогать?
— Без этого никак, — ответила я.
Рана, не ножевая и не огнестрельная. Будто кто-то вонзил руку в грудь и разорвал плоть изнутри. Края рваные, но с эффектом обугливания, словно внутри горел огонь.
Я провела пальцем по краю раны — и почувствовала… Что же я почувствовала? Не холод, не тепло, а какую-то пустоту. Как будто под кожей мертвеца зияла не просто рана, а дыра в самом мире.
— Ну и? — Громов скрестил руки.
Я не ответила, потому что в этот момент уловила движение.
Тень — на та что от фонарей, не от деревьев. А чужая тень, лежащая за телом покойника, чуть темнее чем должна была быть. И когда я начала внимательно рассматривать её… Меня охватил ужас: чистый, животный, словно что-то смотрело в ответ.
Я резко выпрямилась, сердце колотилось так, будто рвалось наружу.
— Вельская?
— Здесь что-то не так, — прошептала я.
Громов нахмурился.
— Кроме того, что кто-то вырвал человеку сердце?
Я не стала объяснять. Потому что поняла — он не видел. Но я-то видела. И теперь эта тень смотрела на меня в ответ.
— Алиса!
Я вздрогнула, едва не потеряв равновесие. Его голос резко вырвал меня из воспоминаний, словно рыбак ничего не подозревающую рыбёшку. Передо мной стоял Дамиэн и слегка тряс меня за плечи.
— Ты исчезла, —недовольно прошипел он, но в голосе, сквозь привычную жёсткость, прокралась тревога. — Словно провалилась куда-то, ты даже не дышала.
Я резко вдохнула, пытаясь вернуть себе контроль.
— Прости… просто вспомнила кое-что.
Его брови дрогнули, и на мгновение я увидела в его взгляде не привычную холодную расчётливость, а что-то другое. Опасение?
— Что именно?
— Убийство в моем мире. И там у мертвеца была точно такая же рана.
Его глаза сузились, но он не отстранился, как обычно, а, наоборот, шагнул ближе.
— Ты уверена?
— Да.
Тишина повисла между нами, густая и тяжёлая. Дамиэн подошёл еще ближе, внимательно разглядывая моё лицо, словно увидел его впервые.
— Ты бледная, — сказал он тихо. — Когда ты так уходишь в себя… это выглядит, будто тебя нет, будто ты на краю пропасти.
Я не ожидала такой реакции. Никогда раньше он не…
— Нам нужно уединённое место, — продолжил он, уже твёрже, и его пальцы настойчиво прошлись по моей ладони, будто проверяя, настоящая ли я. — Где никто не услышит.
— И где?
— В старых катакомбах под дворцом. Там не ступала нога стражи уже сто лет, только пара слуг вытирает там пыль раз в месяц.
Он повернулся, его плащ взметнулся, словно крыло, но прежде чем сделать шаг, он обернулся и посмотрел на меня внимательно, пристально.
— Если тебе нужно время… скажи. Мы можем остановиться.
Я покачала головой.
— Нет, идём.
Он кивнул, но в его взгляде осталось что-то невысказанное.
— Тогда за мной. И… держись ближе.
Я последовала за ним, бросая последний взгляд на тёмный коридор. Тень из моего мира была здесь, и теперь я точно знала — это не совпадение.
Мы шли по узкому коридору, и я чувствовала себя куклой на невидимых нитях. Каждый шаг Дамиэна отдавался во мне странным эхом, слишком уверенным, слишком правильным, слишком... идеальным.
В голове всплывали обрывки прошлого.
«Ты слишком холодная, Алиса»,— говорил Михаил, уходя к той рыжеволосой из архива. Я тогда молча собрала его вещи, не попросив ни объяснений, ни оправданий.
«Ты слишком доверчивая, сама виновата»,— кричал Андрей, когда я обнаружила его переписку с тремя другими девушками. А ведь я верила каждому его «люблю», каждому обещанию.
«Ты просто... слишком»,— бросила мне мать напоследок, уходя к другому мужчине и бросая меня совсем одну с холодным и жестоким отцом.
Я всегда была «слишком». Слишком умной, чтобы верить в сказки, но слишком глупой, чтобы перестать надеяться на лучшее. Слишком сильной, чтобы плакать на людях, но слишком слабой, чтобы не влюбляться в красивые обещания.
И теперь - он. Принц Дамиэн: слишком красивый, чтобы быть честным. Но достаточно ли благородный, чтобы не предать? Слишком идеальный, чтобы оказаться настоящим.
Принц резко схватил меня за талию и буквально втолкнул в узкий проход, я едва успела вскрикнуть, как оказалась в небольшом каменном помещении. Мой профессиональный взгляд сразу отметил детали: чистый пол без характерного для заброшенных мест слоя пыли, аккуратно разложенные на каменной полке свечи, флаконы с чернилами и несколько книг. В углу стояло широкое кресло с потрескавшейся кожаной обивкой и небольшой стол с шахматной доской.
Тайная комната — его убежище.
— Ты часто здесь бываешь? — спросила я, обернувшись к Дамиэну.
Он не ответил, зажигая свечи. Вспыхнувший свет выхватил из темноты резкие черты его лица.
— Я не знаю, кто ты на самом деле, — сказала я тихо, — и почему помогаешь мне.
Дамиэн вздохнул и неожиданно опустился в кресло, его обычно безупречная осанка на мгновение сломалась.
— Хочешь правду, да? Мой отец — император, который уже двадцать лет боится собственной тени. Мой брат... — его голос дрогнул, — был единственным, кто ещё верил, что этот мир можно изменить. А дядя Валуа...
Он резко сжал кулаки.
— Дядя Валуа тридцать лет ждал своего часа. И теперь, когда брата нет, я — последнее препятствие между ним и троном.