Страница 51 из 115
— Гримоальд? Сейчас, я... я узнаю! — выпалил он и, не дожидаясь ответа, бросился прочь из кадра, оставив нас в напряжённой тишине взирать на опустевшее, залитое чернилами рабочее место.
Снова повисло тяжёлое, давящее ожидание. Наблюдая за спиной Кайла, за его сцепленными за спиной руками, не могла отделаться от мысли о странности этого человека. Способный с холодной жестокостью калечить одного юношу, он уже через минуту использовал магический аналог видеосвязи для поиска другого. Настоящее воплощение противоречий: безжалостный солдат и преданный брат, ледяной инструмент и... человек, вызвавшийся быть телохранителем.
Самое ужасное заключалось в том, что, наблюдая за ним, невозможно было избавиться от предательского чувства симпатии. Не просто как к мужчине, хотя, чёрт возьми, его первобытная, дикая красота и физическая мощь заставляли кровь бежать быстрее. А как к силе. Как к единственной надёжной скале в бушующем океане безумия. Это осознание было отвратительным и нелогичным, но от этого не менее реальным. И от этой мысли становилось ещё страшнее. Потому что приходило понимание: если эта скала дрогнет — произойдёт неминуемое падение в бездну.
Тишина в кабинете сгустилась, становясь звенящей и почти осязаемой, нарушаемая лишь низким гудением магического аппарата и прерывистым звуком собственного дыхания. Две минуты — всего лишь две минуты — растянулись в вечность, наполненную леденящим душу предчувствием. Прикованный взгляд не отрывался от пустующей проекции с залитым чернилами столом, а сердцебиение отдавалось в ушах оглушительным стуком, словно пытаясь вырваться из груди и умчаться прочь от этого места.
Вся сущность сосредоточилась на спине Кайла. Неподвижная фигура хранила энергию сжатой пружины, готовой в любой момент сорваться. Напряжённые плечи, играющие под тканью мундира мышцы спины — всё напоминало хищника, застывшего в стойке перед решающим прыжком. Вся воля, весь разум были устремлены в ту точку пространства, откуда должен был прозвучать приговор. И вновь, сквозь страх, пробивалось дурацкое, необъяснимое чувство. В этой силе, в абсолютной, непоколебимой решимости таилась гипнотическая притягательность. Он был одновременно якорем в бушующем шторме и самой бурей.
Наконец в проекции вновь возник запыхавшийся архивариус с раскрасневшимся лицом, всклокоченными волосами и очками, съехавшими на кончик носа.
— Лорд Кайл, простите! — выпалил он, едва переводя дух. — У нас особое положение во дворце, весь Дом забит стражей, все ищут какую-то Тень, которая убивает людей...
Отмахнувшись рукой, словно от навязчивой мухи, он торопливо закончил:
— В общем, неважно! Магистр Гримоальд сейчас находится в Доме Белых Лилий по консультационному вопросу. Больше сказать не могу!
Последнюю фразу он произнёс с отчаянной торопливостью, будто опасаясь, что его задержат и вынудят сказать что-то ещё. Однако Кайлу большего и не требовалось.
Не дав парню договорить, Кайл резким движением сжал руку в кулак — проекция взорвалась ослепительной вспышкой изумрудного света и исчезла, оставив после себя лишь тяжёлое, гнетущее молчание. Аппарат с шипением потух.
Резкий поворот — и застывшее лицо Кайла заставило кровь похолодеть. Ни намёка на ярость или холодную расчётливость — черты исказились, кожа приобрела сероватый оттенок. Но самое ужасное таилось в глазах, где читался чистый, нефильтрованный, животный ужас. Тот самый, что виделся в глазах Жульена, но в тысячу раз сильнее, ибо исходил от человека, считавшегося неспособным бояться.
Его взгляд пронзал насквозь, упираясь в невидимый внутренний кошмар. Затем — стремительный бросок к двери, и я, опомнившись, бросилась следом.
— Что? — успела выдохнуть, выскакивая в коридор и настигая его широкие шаги. Сердце бешено колотилось, подстёгиваемое его паникой. — Кайл! Куда мы спешим?
Внезапная остановка едва не привела к столкновению. Разворот — и сильные руки с болезненной силой впились в плечи, пальцы впивались в мышцы сквозь тонкую ткань. Притянув к себе так близко, что дыхание стало горячим и прерывистым, он прошипел срывающимся на хрип шёпотом, в глазах бушевала буря из страха и ярости:
— Ты что, не понимаешь? Дом Белых Лилий. Прямо сейчас там мой брат. Дамиэн.
Лёгкий встрях, будто пытаясь выбить дурь из головы, и голос, полный настоящей мольбы:
— Алиса, очнись! Может, Гримоальд хочет добить моего брата? Может, он убил и первого?
Слова обрушились подобно удару обухом по голове. Мир поплыл перед глазами. Воспоминание воскресило уставшее, но доброе лицо Дамиэна в Зеркальном зале, то, как он встал между мной и Тенью, его искреннюю заботу. Единственный, кто видел во мне не ведьму, инструмент или проблему, а просто человека. Теперь же он находился там, куда направился человек, замешанный в убийстве стражника и, возможно, связанный с Тенью. Беззащитный, запертый в «лечебнице», окружённый чужими людьми.
Ледяная дрожь, пробежавшая по спине и сковавшая мышцы, сменилась совершенно иным чувством. Не просто страх или сочувствие — нечто глубоко личное. Чистая, беспримесная ярость. Ярость от осознания, что этот последний островок нормальности в новом, безумном мире пытаются уничтожить. Что из-за нашего расследования, из-за копания в грязном белье, под удар попал тот, кто меньше всего этого заслуживал.
Взгляд, встретившийся с глазами Кайла, застал в них уже не прежний ужас — ему на смену пришла жгучая, стальная решимость. И та же самая решимость начала наполнять изнутри, превращаясь из стороннего наблюдателя в участника событий. Это больше не было чьей-то личной миссией или слепым следованием за хозяином, дёргающим за поводок.
Медленный, очень чёткий кивок стал ответом. Глаза, должно быть, говорили сами за себя — железная хватка на плечах ослабла. В этом жесте он увидел не пассивное согласие пленницы, но понимание союзницы.
— Бежим, — прозвучало тихо, но достаточно громко, чтобы быть услышанным.
В тот же миг поводок исчез. Превращение из животного на привязи в человека, выбравшего свою сторону, совершилось. И двое, объединённые общей целью, рванули по коридору — успеть, во что бы то ни стало успеть спасти того, кто, возможно, являлся душой этой жестокой семьи и последней надеждой в этом аду.