Страница 49 из 115
Выследить змею. Глава 15.
Воздух в коридорах Дома Тайного Вздоха, вобравший в себя все запахи — едкую химию, приторную сладость благовоний, слабый, но навязчивый дух тления, — казалось, застыл, отяжелев от напряжения. Сейчас ледяные пальцы страха сжимали горло так сильно, что я почти не ощущала ничего другого; сердце колотилось где-то в висках, отдаваясь оглушительным гулом в ушах.
Приходилось бежать за Кайлом, едва поспевая за его широким, нечеловечески быстрым шагом. Спина в чёрном мундире оставалась прямой и неумолимой, словно клинок, рассекающий пространство. Он не оглядывался, не удостаивал проверкой — просто нёсся вперёд, движимый единственной целью, о которой можно было лишь догадываться.
А в сознании, словно заезженная пластинка, застряла одна и та же навязчивая картина: обрубок ноги Жульена, его пронзительный визг, холодные и безразличные глаза Кайла. И этот ужасающий, хирургически точный образ умершего стражника, вставший перед мысленным взором во всех своих леденящих душу подробностях. Будучи криминалистом, я повидала смерть, но никогда — столь холодного, расчётливого проникновения в её самую суть. Никогда не доводилось видеть, чтобы человека ломали с такой пугающей эффективностью.
Это было отвратительно. Бесчеловечно. И самое ужасное заключалось в том, что где-то в глубине души, под толстым слоем шока и нравственной тошноты, таилось другое чувство — понимание. Понимание, что в этом мире, среди людей, играющих в свои игры ядом и предательством, иного способа, возможно, и не существовало. Именно это осознание пугало больше всего.
Словно животное на поводке, я чувствовала, как невидимая связь между нами натягивается до предела. Он — хозяин, ведущий через лабиринт опасностей, а я — существо, не понимающее ни цели, ни маршрута, лишь инстинктивно бегущее за тем, кто хоть как-то контролирует ситуацию. Эта гнетущая мысль о собственной беспомощности в конце концов и прорвалась наружу.
— Следовало ли так с ним? — выдохнула я, и голос прозвучал хрипло, почти задыхаясь от попыток угнаться за его шагом. — Он же мальчишка... просто испуганный мальчишка. А ты... вёл себя с ним как с закоренелым маньяком.
Слова повисли в пропитанном химикатами воздухе, жалкие и неуместные. Кайл замер так резко, что я едва не врезалась в его спину. Медленно, очень медленно он повернулся. Его лицо напоминало гранитную маску, но под ней бушевала настоящая буря — не ярость в её чистом, горячем виде, а нечто более холодное и опасное: усталая, накопленная ярость, которую он с огромным трудом сдерживал.
Он не кричал — прошипел эти слова сквозь стиснутые зубы, и каждый звук оказался отточенным и тяжёлым, словно удар молотка по наковальне.
— Сейчас. Не. До. Этого.
Шаг, сделанный вперёд, заставил инстинктивно отпрянуть, наткнувшись спиной на холодную стену. Серые глаза, обычно ледяные и отстранённые, теперь пылали.
— Ты вообще понимаешь, что мы сейчас будем делать? Осознаёшь, что каждую секунду, потраченную на твои... моральные терзания, кто-то может принимать решение, которое поставит крест на всём? Решение, способное стоить жизни моему брату! Кто-то травит моих людей, не боясь последствий, а Дамиэн сейчас беззащитен в той лечебнице!
На меня смотрели не как на союзницу или человека, а как на несмышлёного, капризного ребёнка, устроившего истерику в операционной, пока хирурги пытаются спасти жизнь пациента. В этом взгляде не было личной злобы — лишь абсолютная, всепоглощающая концентрация на угрозе, которую я, со своей дурацкой принципиальностью, мешала устранить.
Именно в этот момент с пугающей, леденящей ясностью всё дошло. Мы не играли здесь в правосудие и не вели расследование по правилам уголовного кодекса. Мы находились в эпицентре войны, где не было места сантиментам, а пытки и убийства являлись не эксцессом, а стандартным инструментом. И Кайл был не следователем. Он был солдатом. Оружием. И использовал те методы, которые работали в его мире.
Щёки пылали от стыда и бессилия. Возникло отчаянное желание спорить, доказывать, что существует грань, которую переступать нельзя. Но слова застревали в горле, потому что он был прав. Прямо сейчас, в эту самую секунду, где-то в Доме Белых Лилий мог находиться Дамиэн. Тот самый Дамиэн, чья доброта и попытка защиты стали для меня единственным проблеском света в этом аду.
Сглотнув ком в горле, пришлось опустить глаза. Плечи сами по себе сникли, сдаваясь под тяжестью новой, ужасающей реальности. Всё, что оставалось, — беспомощно пожать плечами, не в силах вымолвить ни слова, и кивнуть. Глупо, по-детски. Но это оказался единственно возможный ответ.
Этого хватило. Буря в его глазах утихла, сменившись прежней ледяной целеустремлённостью. Резко развернувшись, он снова зашагал вперёд. И я, как послушный пёс, бросилась следом, чувствуя, как горячие слёзы унижения и страха застилают глаза.
Поворот в очередной боковой коридор — и Кайл без предупреждения распахнул невзрачную дубовую дверь. За ней открылся небольшой кабинет, загроможденный стеллажами со свитками и приборами, отдалённо напоминавшими алхимические весы. За столом, склонившись над испещрённой рунами схемой, двое лаборантов в кожаных фартуках оживлённо что-то обсуждали.
Старший из них, мужчина лет сорока с острой бородкой, резко вскочил, лицо исказилось возмущением.
— Вы кто такие?! — выпалил он, тыча в непрошеных гостей пальцем. — Вход воспрещён! У нас тут...
Не успев договорить, он замолк — Кайл, не замедля шага, оказался рядом, и его рука совершила одно короткое, отточенное движение. Не удар и не толчок — скорее, быстрое, точно рассчитанное касание у основания шеи. Ни звука, ни вспышки света. Лишь странный, прерывистый вздох, закатившиеся глаза — и тело бесформенной куклой осело на пол.
Второй лаборант, парень чуть постарше Жульена, застыл с открытым ртом. Лицо побелело, глаза, полные ужаса, метались от неподвижного тела коллеги к фигуре Ловца Душ.
Кайл даже не взглянул на результат своих действий. Повернувшись к оставшемуся в сознании лаборанту, он произнёс ровным, тихим голосом, прозвучавшим в тысячу раз страшнее любого крика. В нём не слышалось угрозы — лишь холодная констатация факта.
— Я — лорд Кайл из Дома Кровавого Цветка. Мне нужен коммуникатор. Срочно.
Молодой лаборант затрясся так, что зазвенели склянки на полке за его спиной. Кивнув с такой силой, будто голова вот-вот оторвётся, он, отводя взгляд от тела на полу, попятился к дальней стене, где среди паутины проводов виднелся сложный аппарат.