Страница 38 из 115
Опираясь на простой деревянный костыль, он передвигался с грубым металлическим протезом вместо левой ноги, заканчивавшимся не ступнёй, а заострённым когтем, который с отвратительным скрежетом царапал каменные плиты пола. Его лицо напоминало поле битвы: шрам через левый глаз, сведённая бровь, нос с явно сломанной и криво сросшейся перегородкой. Лет ему можно было дать и пятьдесят, и все семьдесят — шрамы и седина в коротко стриженных волосах прибавляли возраст. Но взгляд оставался острым, ясным и пронзительно суровым.
— Лорд Кайл, — хрипло произнёс он, останавливаясь перед нами. Голос звучал так, будто горло тоже пострадало в какой-то давней схватке. — Редкий гость, да ещё с гостинцем.
Тяжёлый оценивающий взгляд скользнул по мне с ног до головы, будто проверяя на прочность и высчитывая стоимость.
— Горст, — кивнул Кайл, ничуть не смущаясь. — Нужна вещь для пустой. Должна работать без внутреннего источника.
Горст замер и бровь со шрамом медленно поползла вверх. Беззвучный хриплый хмык прозвучал красноречивее любого смеха.
— Пустая? — переспросил он, и в голосе зазвучало откровенное недоверие. Снова посмотрев на меня, будто пытаясь разглядеть дыру в реальности, пустоту под кожей, добавил: — Здесь таких не бывало, сюда допуска никогда не получат. Полагаю, тебе нужно чудо, девочка. А чудеса... — тяжело повернувшись на костыле, закончил: — ...хранятся в самом дальнем углу. Идём.
Заковыляв вглубь арсенала, он создал жуткий саундтрек нашей экскурсии — скрип-царап, скрип-царап. Мы шли мимо всего, что делало Ловцов Ловцами: мимо изящных клинков, поющих на ветру, мимо щитов с переливающимися защитными рунами, мимо ящиков с зельями, одно прикосновение к которым могло исцелить или убить. Каждый предмет кричал о том, что я здесь чужая. Инородное тело, неспособное к магии, в самом сердце магического бастиона.
Наконец Горст остановился у самого дальнего стеллажа, заваленного пыльными ящиками без опознавательных знаков. Деревянная табличка с выжженной надписью «Экспериментальное/Списанное» висела криво.
— Вот тут и живут чудеса, что себя не оправдали, — прохрипел он, смахивая толстый слой пыли с одного из ящиков. — Остатки былой роскоши Дома Молотоборцев. Фантазии кузнецов, которым делать было нечего. — Начав копаться в коробках, что-то бормотал себе под нос. Я поймала обрывки: «...ну и нахрен это кому сдалось...», «...а это так и не заработало...», «...ох уж эти выдумщики...».
Стояла и смотрела на этот музей неудач, на сборище отвергнутых и забытых артефактов, чувствуя странную связь с ними. Мы были одного поля ягода: неудавшимися, непригодными, списанными. От этого в груди защемило ещё больнее.
Порывшись в дальнем ящике и смахнув очередной слой пыли, Горст с лёгким стоном — то ли от усилия, то ли от презрения к содержимому — выдернул небольшой деревянный ларец, потёртый временем, но всё ещё крепкий. Дунув на крышку и подняв облачко пыли, он откинул её. Внутри, на потускневшем чёрном бархате, лежало... это.
Непроизвольно выдохнув, я ожидала увидеть нечто величественное. Но нет, передо мной лежал браслет — или, скорее, его жалкое подобие. Несколько тонких тускло-серых металлических цепочек, причудливо переплетённых между собой. Ни камней, ни гравировки, ни свечения. С одного конца к цепям крепилось небольшое простое кольцо. Выглядело это так, будто ученик кузнеца упражнялся в пайке, а результат выбросили за ненадобностью.
Горст, не глядя, протянул ларец.
— Держи. Шарира Озз-Сто, чудо инженерной мысли Дома Молотоборцев, — произнёс он своим хриплым голосом, и в интонации ясно читалась едкая, нажитая за долгие годы насмешка. — Создавали для экспедиций на Северный хребет спящего великана. Говорят, воздух там такой разрежённый и холодный, что даже магия еле течёт, застывает, как слюна на морозе. Эта штука, — он тыкнул толстым пальцем в браслет, — должна была аккумулировать то, что есть, и концентрировать, собирать по крупицам. Тесты, естественно, провалились.
Я молча взяла ящик с лёгким разочарованием: это и было обещанное оружие? Жалкая безделушка?
Горст, словно прочитав мысли, хрипло рассмеялся.
— Очень медленная. Как ленивый слизень, ползёт за атмосферной маной. Для обычного мага проще своим внутренним запасом воспользоваться — и быстрее, и мощнее. А тут... — он презрительно махнул рукой, — ...выхлоп — жалкая струйка сжатого воздуха, которой и голубя не убить. Разве что пыль сдувать с полок или остудить суп.
Замолчав, пристально посмотрел. Пронзительный, испещрённый морщинами взгляд потерял насмешку и стал почти что... аналитическим.
— Но для тебя... для тебя, может, и сгодится. Своего-то ничего нет, внутри — пустота. А пустота, детка, она как раз и есть лучший сосуд для наполнения. Другим некуда девать излишки маны, что ловит эта безделушка. А тебе — в самый раз. Заполнит брешь.
Слова странным образом отозвались внутри. Не утешительные — жёсткие, практичные и, чёрт победи, логичные. Я и есть пустота. Так почему бы не использовать это?
Осторожно, почти с благоговением, взяла браслет. Металл оказался холодным и на удивление лёгким, почти невесомым, лежал на ладони, как паутина.
— Как... это работает? — спросила, поворачивая его в руках.
Горст тяжело вздохнул, будто услышал глупый вопрос от ребёнка.
— Цепляешь цепочки на запястье: кольцо на указательный палец. Всё. — Сделал соответствующие жесты грубыми пальцами. — Дальше дело за тобой, думай о том, чтобы собрать ветер в кулак. Сконцентрировать и швырнуть. Артефакт сам поймёт, что нужно, для того и создан.
Посмотрела на невзрачную конструкцию на ладони. «Шарира Озз-Сто». Провалившийся проект, музейный экспонат. Возможно, единственное в этом мире, созданное для такого, как я. Для пустой. Пальцы сами потянулись к холодному металлу.
Под тяжестью двух пар оценивающих глаз я стояла, сжимая в руке холодный металл браслета. Кайл — отстранённый и беспристрастный, Горст — скептичный, почти издевательский. Пальцы внезапно стали деревянными и непослушными. С трудом справилась с застёжкой, и тонкие цепочки обхватили запястье, холодные и чужие. Кольцо сидело свободно, болталось, делая всю конструкцию ещё более ненадёжной и жалкой.
— Ну? — прохрипел Горст, опираясь на костыль. — Жду представления. Обычно тут фейерверки устраивают.