Страница 37 из 115
Пыльный инструмент. Глава 12.
Воздух в казармах сгустился до плотности желе. Казалось, его можно было бы разрезать ножом — если бы у меня оказалось лезвие под рукой и если бы мои пальцы не дрожали так, что я едва могла ими пошевелить. Десятки пар глаз впились в меня, и каждый взгляд ощущался как физический удар. Враждебность, любопытство, презрение — всё смешалось в сплошной гул, звонко отдававшийся в ушах. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, оставляя кожу холодной и липкой.
Мой взгляд упал на ближайшего Ловца — молодого парня с дерзким подбородком и насмешливым прищуром. Его пальцы лежали на рукояти кинжала, и меня с ужасом осенило: он вычисляет, сколько секунд потребуется, чтобы прикончить меня. Одну? Две? Меньше, чем нужно для крика?
И тогда Кайл сделал шаг. Всего один шаг — но он оказался между мной и остальным залом. Его спина, широкая и прямая в чёрном мундире, стала моим единственным щитом. Он не проронил ни слова, просто замер на месте, и это молчаливое присутствие говорило красноречивее любых угроз. Ловцы Душ медленно отвели глаза, вернувшись к своим занятиям, — но напряжение не рассеялось. Оно повисло в воздухе, как ощущение грозы перед ливнем.
— Идём, — бросил Кайл через плечо, не оборачиваясь.
Я последовала за ним, стараясь вышагивать так же прямо и уверенно, но ноги предательски подкашивались. Мы пробирались через зал, и с каждой секундой моя беспомощность становилась всё очевиднее.
Слева группа Ловцов отрабатывала приёмы ближнего боя. Их клинки вспыхивали знакомым багровым заревом — точь-в-точь как кинжал Дамиэна в Зеркальном зале. Другой боец замахнулся — и лезвие покрылось инеем, от которого заломило зубы даже на расстоянии. Хоть что-то знакомое в этом безумном мире. Что-то, что ещё встраивалось в мою картину реальности.
Но дальше началось нечто, не укладывавшееся ни в какие рамки.
В центре зала выстроился отряд из десяти человек. По команде они синхронно вскинули руки — и пространство перед ними разорвали ослепительно-белые лучи. Грохот стоял такой, будто обрушилась скала. На противоположной стене, где секунду назад были гладкие каменные плиты, теперь зияли дыры размером с кулак. Я непроизвольно отпрянула, чувствуя, как сердце заколотилось где-то в горле. Я узнала эту магию — тот же сконцентрированный, смертоносный свет, что вырвался из пальцев Кайла и убил ассасина в моей комнате. Видеть это снова — пусть даже как зрелище — было невыносимо.
А потом мой взгляд упал на них. Третью группу, тренировавшуюся у дальних колонн. Они создавали щиты из чистого света — полупрозрачные, переливающиеся всеми цветами радуги барьеры. Один из Ловцов швырнул в щит тяжёлый деревянный брус — и тот отскочил с такой силой, что пролетел ползала и врезался в стену. Но это было ещё не самое невероятное.
Пожилой Ловец Душ с сединой на висках сделал волновой жест — и массивный тренировочный манекен, весивший, наверное, не меньше центнера, сорвался с места и полетел к нему, словно железо к магниту. Раздался оглушительный хруст — манекен ударился о каменный пол, и его основа треснула. Это была уже не просто магия. Это была пародия на телекинез из фантастических фильмов моего мира. Только здесь не было спецэффектов — лишь пугающая, подавляющая реальность.
Именно в этот момент до меня окончательно дошло. Я осознала пропасть, отделявшую меня от них: любой из этих людей — даже тот юнец с насмешливыми глазами — мог убить меня одним движением руки. Моя логика, познания в криминалистике, умение читать улицы — всё это оказалось бесполезно против силы, способной дробить камень и ломать кости на расстоянии. По спине пополз холодный, липкий страх. Но следом за ним пришло иное чувство — бессильная злость. Злость на себя за эту уязвимость, на этот мир за его несправедливость. На Кайла за его спокойную уверенность.
Когда мы наконец вышли из главного зала в относительно пустой коридор, я схватила его за рукав. Он остановился, обернулся. Его лицо не выражало ничего.
— Я — слабое звено, — выдохнула я, заставляя голос не дрожать. — Я понимаю, что твоя защита условна. Но если на меня решат напасть толпой, ты не остановишь всех. Мне нужно хоть что-то... что даст мне шанс не умереть в первую же секунду, если кто-то чихнёт в мою сторону. — Я посмотрела ему прямо в глаза, в эти холодные серые глубины. — Мне нужно оружие, пусть даже самое жалкое, я не могу быть просто грузом.
Кайл молча смотрел на меня. Взгляд скользнул по моему лицу, затем ушёл куда-то за спину, в сторону зала, где гремели взрывы и звенела сталь. В глазах мелькнуло нечто сложное — не сочувствие, нет. Скорее... расчёт. Оценка ресурсов и рисков.
Наконец он кивнул. Один раз, коротко и резко.
— Хорошо. Пойдём.
Вместо ожидаемого выхода из казарм Кайл свернул в узкий, плохо освещённый коридор, упиравшийся в массивную дубовую дверь с чёрными металлическими оковами. Прикоснувшись ладонью к замысловатому замку, он вызвал тусклое синее свечение, и дверь с хрустом отъехала в сторону.
Поток воздуха, хлынувший навстречу, заставил замереть на пороге: плотный и многогранный, он пах озоном, холодной сталью, вековой древесиной и чем-то ещё — неуловимым и горьковатым, напоминающим запах расплавленного песка. Это было не просто хранилище, а самое сердце могущества Дома Кровавого Цветка.
Помещение терялось в полумраке, уходя вдаль, стеллажи вздымались под потолок, ломясь от невообразимых сокровищ. Здесь висели не просто клинки, а мечи и кинжалы, источавшие внутреннее свечение — призрачно-голубое, багровое, ядовито-зелёное. На полках лежали доспехи с переливающимися, словно крылья жука, чешуйками, и странные устройства из отполированного металла и кристаллов, чьё назначение оставалось загадкой. В стеклянных витринах поблёскивали флаконы с жидкостями всех цветов радуги, а в туго свёрнутых свитках, перевязанных серебряными шнурами, чувствовалась дремлющая сила. Всё вокруг гудело, словно улей, наполненное невидимой жизнью. И всё это оставалось абсолютно, категорически недоступным.
Из-за ближнего стеллажа, заваленного разобранными арбалетами, раздался резкий скрежещущий звук. Вздрогнув, я увидела, как из тени появляется мужчина. Вернее, он возник в сопровождении противного скрежета — скрип-царап, скрип-царап.