Дочь друга. Трогать нельзя

Глава 46

Сабина

Всё это — и то, что отец сделал Нике предложение, и то, что она снова вернулась в наш дом, — срабатывает как переключатель. Внутри будто щёлкает что‑то, с сухим, почти механическим звуком, и я наконец могу отстраниться от мыслей об Андрее, о Марке, о Вардове… От того, что случилось в клубе, а затем в доме Игнатова. Эти воспоминания ещё ноют где‑то глубоко внутри, но теперь они отступают, словно волна, откатывающая от берега, оставляя после себя чистый песок.

Мы сидим посреди гостиной — заваленные свадебными журналами, с телефонами в руках: на всех открытых сайтах — базы отдыха, где отмечают свадьбы. Я с каким‑то невероятным, почти лихорадочным рвением погружаюсь в эту затею — устроить свадьбу отца и подруги. Листаю страницы, отмечаю понравившиеся места, записываю идеи — и вдруг понимаю, что увлечена этим даже больше, чем они сами. В этом процессе есть что‑то исцеляющее: я словно строю новый мир, где нет места боли и сомнениям, где всё ясно и чётко, где каждый шаг можно просчитать и продумать до мелочей.

Ника бросает на меня усталый взгляд — в нём читается не раздражение, а скорее тихая тревога.

— Саби, в самом деле… Свадьба будет через полгода, может, через год. Тебе не кажется, что слишком рано вот так всё готовить? Мы даже заявление в ЗАГС ещё не подали.

Я выпучиваю на неё глаза, искренне поражённая её словами.

— В смысле, рано⁈ Оло! Нужно всё заранее делать! — восклицаю я. Мой голос звучит чуть громче, чем нужно. — Столько важных моментов… Платье, место, меню, музыка… Если не начать сейчас, потом будет хаос!

— Может, нанять организатора? — осторожно предлагает Ника.

Я смотрю на неё исподлобья, чувствуя, как внутри поднимается волна протеста.

— Я сама могу помочь вам организовать свадьбу. У меня один единственный отец и одна единственная подруга — неужели вы хотите лишить меня такого удовольствия? — в моём голосе звучит почти мольба. — Это же не просто свадьба — это начало чего‑то нового. И я хочу быть частью этого. Хочу вложить в это кусочек себя.

Ника вымученно переводит взгляд на отца. Он сидит на диване, что‑то просматривает в планшете, бросает на нас рассеянный взгляд и пожимает плечами:

— Увольте меня разбираться, кто будет организовывать свадьбу. Делайте что хотите. Я всё разрешаю — и всё оплачу.

— Видишь? — я киваю Нике, и в моей улыбке мешается облегчение и триумф. — Он всё разрешает и всё оплачивает. Было бы глупо этим не воспользоваться.

Ника хихикает и качает головой.

— Ладно, но не оказывай на меня слишком большое давление.

— Я постараюсь, — хмыкаю я, потом добавляю: — Кстати, раз уж вы решили пожениться… Надеюсь, мне можно будет съехать от вас? Или вы считаете, что я с вами до старости здесь жить должна?

Отец хмурится. Я вижу, как в его глазах мелькает тень тревоги.

— Мы уже это обсуждали, Саби. Тебя никто не гонит из дома. Жить где‑то отдельно необязательно.

Я киваю, но твёрдо стою на своём.

— Обязательно, пап. Мне уже не пятнадцать. Кроме того, я же не на другую планету собираюсь переселиться. Просто хочу попробовать жить самостоятельно. Тем более теперь, когда у вас будет семья… Мне кажется, мне нужно хотя бы попытаться. В конце концов, я в любой момент могу вернуться обратно, если что‑то пойдёт не так.

По выражению лица отца видно: он не в восторге от моей идеи жить отдельно. Его взгляд говорит больше слов — в нём и беспокойство, и недоумение, и даже какая‑то обида. А я… После того, что случилось у Андрея дома, я окончательно зарядилась мыслью: мне необходимо опробовать самостоятельную жизнь. Независимую. Иначе я действительно умру старой девой в отцовском доме, если не сепарируюсь от него.

Я должна научиться разбираться в людях. Научиться общаться, любить, расставаться. Я должна начать чувствовать себя, свое тело, свои желания. Чтобы понять, чего я действительно хочу.

Надеюсь, Андрей, как и обещал, не расскажет отцу про ситуацию в клубе и про Вардова, иначе моей независимой жизни придёт конец ещё до ее начала.

Вероятно, после того, что натворил Глеб в очередной раз вместе со своими дружками, я должна бояться одиночества, но, как ни странно, страха я не чувствую.

Всё дело в Андрее. В его словах. В его каком-то призрачном, почти мифическом присутствии в моей жизни. По какой-то причине мне кажется, что он не даст меня в обиду. Даже если мы больше никогда не увидимся, что он не позволит никому причинить мне вред.

— Рашит, — вмешивается Ника, и её голос звучит мягко, но уверенно, — Саби права. Если она не справится или что‑то пойдёт не по плану, двери дома всегда для неё открыты. К тому же вряд ли она выберет квартиру на другом конце города — будет жить где‑то неподалёку.

Я благодарно смотрю на Нику и замечаю, как она мне подмигивает. В этот момент я чувствую, как комок в горле рассасывается, а на душе становится легче.

Отец вздыхает. Явно недовольно.

— Я подумаю об этом. Скинь мне на рабочую почту варианты жилья, которые присмотрела. Наверняка ты уже что‑то выбирала.

Губы непроизвольно расползаются в облегчённой улыбке — широкой, искренней, почти детской. В груди разливается тепло, а где‑то внутри просыпается робкая надежда, что я справлюсь. Я найду себя. Я разберусь в том, что мне нужно.

— Так точно, пап, — отвечаю я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Слушаюсь и повинуюсь.