Дочь друга. Трогать нельзя

Глава 4

Сабина

— Ты что, ревёшь там? — спрашивает Игнатов, после чего чуть слышно выругивается себе под нос.

Я зло вытираю слёзы и шмыгаю носом, смотря в лобовое стекло перед собой. Машина разрезает стену дождя и ночи, устремляясь вперед по шоссе.

Краем глаза замечаю, как Игнатов что-то набирает на телефоне.

— Вы сообщаете отцу, что везёте меня домой?

— Нет. Я сообщаю эвакуатору, где находится твоя машина, чтобы её отогнали.

Я снова шмыгаю носом.

— Там остался мой телефон.

— Потом заберёшь. Это, наверное, не самая масштабная сейчас проблема, верно, Сабина?

Переведя взгляд на Игнатова, я наблюдаю за тем, как уверенно он ведёт машину, как плавно держит руль. А ещё я почему-то обращаю внимание на то, какие красивые у него руки. Сильные, с вздувшимися венами, кожа смуглая и покрыта тёмными волосками. На запястье явно дорогие часы. Они сверкают золотом, как и серьга у него в ухе.

На его вопрос я не отвечаю.

Какой в этом смысл?

— Так почему ты ревёшь? Может, скажешь что-нибудь? — он мажет по мне коротким взглядом.

— Зачем? Вы же всё равно меня не поймёте. Очевидно, никто меня не понимает.

— Ну, хотя бы выскажись. Наверняка легче станет. И разговор с отцом и с твоей подругой потом пройдёт по-проще. Возможно.

Прикусив губу, я сильнее выжимаюсь в спинку кожаного сиденья и начинаю нервно ковырять кутикулу ногтя.

— У вас нет дочери, — констатирую я.

— Это верно. Если бы я был на месте твоего отца, ты бы у меня получила знатно за такую выходку. Так что, тебе следует радоваться, что твой отец Рашит, а не я.

Я недовольно на него смотрю.

— Мои чувства задеты и никто не понимает, почему… Вот я и плачу. После смерти мамы мы с отцом всегда были вдвоём. И никаких других женщин. А теперь он решил найти себе кого-то. И ладно бы просто кого-то там. Но нет, он выбрал мою лучшую подругу. Она же… моложе его в два раза!

Игнатов выгибает бровь.

— Тебе было бы легче, если бы он нашёл старую?

Я фыркаю.

— Ну кого-то своего возраста. И не из моего круга. Как мы теперь будем общаться, вы это себе представляете? Они будут там… спать… Я это всё слушать должна? А потом, как будто в этом нет ничего особенного, ходить с Никой по магазинам и кино? Может, это вообще всё перестанет быть ей нужным? Может, и отцу я перестану быть нужной? Они же есть друг у друга. А я, выходит, третий лишний.

— Так вот, что тебя тревожит, девочка. Одиночество? Боишься потерять свою ценность в глазах каждого из них по-отдельности?

— Вы скажете, так не бывает? Когда двое находят друг друга, всё остальное перестаёт иметь значение.

Игнатов выруливает с шоссе на автомагистраль.

— У тебя комплексы. Это вина Рашита. Он слишком лелеял твои чувства. Ставил их превыше всего остального.

— Чего? Нет у меня никаких комплексов!

— Есть. Давай представим обратную ситуацию. Не твой отец влюбляется в твою подругу, и не она в него, а ты находишь себе мужчину. Это будет значить, что они перестали быть для тебя важны?

Я открываю рот и снова захлопываю.

— Твоё внимание разделится между ними и другим человеком, но ты не вычеркнешь их жизни полностью. А теперь представь, что они бы начали ныть и истерить, что ты предпочла им кого-то другого, и вместо того, чтобы пожелать тебе счастья, они бы стали делать всё, чтобы испортить твои отношения.

— Да, но никому из них не пришлось бы жить в одном доме с моим мужиком и наблюдать наши с ним отношения в предельной близости!

— Откуда ты знаешь? Ты на тусовку поперлась к своим друзьям в кавычках, и тебя там чуть не изнасиловали. Мало ли, какого обсоска ты себе в ухажеры выберешь. Может, Рашиту придётся открыть ему двери своего дома и слушать, как он тебя трахает у тебя в комнате.

От возмущения у меня падает челюсть.

— Фууу… Вы вообще⁈ Да я бы никогда себе такое не позволила!

Игнатов иронично выгибает бровь и смотрит на меня как на инопланетянку.

— Ты девственница что ли?

Жар заливает меня до кончиков волос.

— Это не ваше дело!

— Понятно, — кивает он. — Девственница. Ну хоть мастурбируешь? — он явно забавляется.

А меня уже трясёт от его провокационных вопросов.

— Я не собираюсь обсуждать с вами настолько личную тему!

— На лицо ещё и сексуальные комплексы.

— Нет у меня сексуальных комплексов! И вообще, что вы себе позволяете⁈ Вы какой-то бандитский психолог? Между убийствами людей психотерапией подрабатываете⁈ На минуточку, чтобы вы знали, если девушка на первый попавшийся не прыгает, это не значит, что у неё комплексы! Я просто серьёзно отношусь к этой теме!

— А если бы снизила градус серьёзности, то тебя бы меньше заботило, с кем спит твой отец и твоя подруга. Ты была бы больше сосредоточена на собственных оргазмах.

Уши и щёки кипят от одной только темы нашего разговора. Мне становится так стыдно и неловко, будто я сама начала сомневаться в том, что хранить девственность для кого-то особенного правильно.

— Мой отец, между прочим, разделяет мои взгляды. Он… воспитал меня в чести, строгости и достоинстве, — я гордо вскидываю подбородок, испытывая нестерпимую потребность защитить себя и свою позицию.

— Вряд ли его бы сильно удивило или взволновало, если бы его давно совершеннолетняя дочь по доброй воли спала бы с парнем, который ей нравится. Он же не больной папаша, чтобы истерику устраивать по поводу того, что дочка выросла. Член в жизни женщины — это нормально, Сабина. В твоём возрасте девственность и ярая необходимость её сохранить — это, скорее, патология.

— Я нормальная, понятно вам⁈ Просто не встретила того, с кем бы мне захотелось! — меня буквально взрывает.

Я не знаю, почему так реагирую. Но меня бесит всё, что говорит этот человек.

— Меньше следи за отцом и подружкой — и обязательно встретишь.

— Спасибо. Уж как-нибудь обойдусь без ваших советов, — буркаю я, сложив руки на груди.

Краем глаза замечаю, как Игнатов усмехается.

Так и хочется ему врезать. Только боюсь, я руку сломаю об его наглую рожу. Придурок какой-то.

— Куда мы вообще едем? — спрашиваю, когда мы проезжаем очередной светофор. — Вы отвезёте меня в гостиницу или как?

— Ты думаешь, я выпущу тебя из поля зрения после того, как нашёл? Кто знает, что в твоей маленькой головке? Сейчас высажу тебя у отеля, а ты опять куда-нибудь свалишь.

— Ясно. То есть, вы везёте меня домой? — это уже, наверное, даже не вопрос, а просто мрачное признание действительности.