Только с тобой

— У меня хроместезия²⁸.

Джулианна оценивающе смотрит на меня. Я не жду, что она поймет, что это такое, потому что многие люди не знают. Это редкость, и трудно объяснить тем, кто не обладает этим даром, что это вообще значит.

— Черт возьми, Лэндон, ты серьезно?

Я удивлен ее внезапной агрессией, но, честно говоря, мне это даже нравится.

— Что?

— Не «что», — передразнивает она. — Ты не можешь просто так бросить это в разговор и ожидать, что я не задам вопросов. И поверь, у меня их много.

Я смотрю на нее с недоумением, осознавая, что она действительно знает, о чем речь.

— Я не думал, что ты в курсе.

— Ну, это справедливо, потому что это редкость, но я узнала об этом на уроках теории музыки. Мы не углублялись в эту тему, но она запомнилась, и мне всегда было интересно, — ее восторженный голос сбивает с толку, потому что я никогда не слышал ее такой взволнованной, разве что, когда речь шла о Хаптике.

— У тебя еще четыре вопроса, так что решай, что хочешь спросить дальше, — я прячу улыбку за кружкой, когда она фыркает.

Она начинает постукивать ногтями по керамике, обдумывая, вероятно, бесконечный список вопросов.

— Как цвет появляется в твоем восприятии? Каждый звук излучает цвет или только определенные звуки?

Я смотрю на нее с укором, потому что она знает, что сделала. Она пожимает плечами, невинно улыбаясь. Это два вопроса, но я решаю не заострять на этом внимание.

— Цвет появляется как оттенок в моем воображении, и я знаю, что это не будет иметь смысла, но вижу его как будто в четырехмерном пространстве, — объясняю я, и она кивает, впитывая слова. Вижу, что она запуталась, как и все, когда я это описываю, но все же старается следовать за моими мыслями. — И да, каждый звук излучает цвет в моем сознании.

В ее глазах загорается интерес.

— То есть, когда я говорю с тобой, ты видишь цвет?

Я киваю, позволяя этому вопросу пройти мимо.

Я не выбираю, что вижу, когда слышу звук, но с Джулианной это очевидно.

Цвет ее радужек — синий с тонкими белыми прожилками — был первым, что привлекло мое внимание, когда я встретил ее. Хотя мы и не познакомились в лучших обстоятельствах, именно это мой разум решил зафиксировать в тот момент.

Это похоже на северное сияние. Яркое и ослепительное, как ее глаза, закручивающееся и парящее, как завораживающие занавески. Как и все остальное, цвета исчезают, когда я не слышу ее голоса, но в последнее время мне не нужно слышать ее, чтобы их увидеть.

Как только я думаю о ней хотя бы на секунду, разум наполняется белыми и сапфировыми огнями. Это действительно сводит с ума, потому что я понимаю, что зацикливаюсь на ком-то, на ком не должен, но мой мозг устроен определенным образом. Я не могу заставить его остановиться.

Это не нормально, потому что они захватывают мои мысли, нарушая моменты, которые зарезервировал для тишины и покоя.

Я провожу пальцами по своей цепочке, стараясь успокоиться.

— Это подавляюще, не так ли? — она вырывает меня из раздумий, а ее легкая улыбка, трогающая губы, смягчает дискомфорт, сжимающий грудь.

Я опускаю руку и считаю зефирки, которые немного растаяли.

— Да, бывает, но у меня есть наушники, которые помогают, чтобы я не перегружался.

— Те черные наушники, что ты оставил здесь пару недель назад?

Слава Богу, я нашел их, потому что они сделаны на заказ и стоят слишком дорого.

— Да, именно те, — я вспоминаю тот день, словно это было всего несколько минут назад. И это напоминает мне о другом. — Так вот, ярко-розовый..

Ее шея и лицо заливаются румянцем.

— Это абсолютно не обсуждается! Мы не говорим об этом. Мы просто сделаем вид, что этого никогда не было. Хорошо? Хорошо, — она делает долгий глоток, словно пытаясь смыть с себя неловкость.

— Нет, мне не нравится притворяться, а мастурбация — это нормально, — я наслаждаюсь тем, как она начинает ерзать на месте, ее смущение только подогревает мой интерес.

— Знаю, но это не та тема, которую я собираюсь обсуждать с тобой, — она все еще не смотрит на меня, ее взгляд уходит в сторону. — Давай лучше перейдем к чему-то другому.

— Ммм, не думаю. Помню, ты говорила, что я тоже могу задавать вопросы. Так что у меня есть вопрос.

Джулианна поднимает голову и смотрит на меня так, будто планирует мою казнь. Черт, как я скучал по этим презрительным взглядам.

— Задавай свой глупый вопрос, — бурчит она, но в ее голосе слышится легкая нотка вызова.

— Что тебя возбуждает? — это вполне нормальный вопрос, но она смотрит на меня так, будто я спросил что-то странное.

Ее молчание затягивается, и на мгновение мне кажется, что она не собирается отвечать.

— Без осуждения? — это почти неразборчиво, но я успеваю уловить.

Вдруг становится необъяснимо жарко. Черт, о чем я думал, задавая этот вопрос? Я ничего не получу от этого.

— Без осуждения. Обещаю, — искренне отвечаю я, стараясь говорить как можно спокойнее. И действительно это имею в виду, потому что не нарушаю обещания.

— Я, эм.. — она запинается, а затем трясет головой. В ее глазах вспыхивает решимость, когда она расправляет плечи. — Кто-то использует меня по своему усмотрению, унижает, называет меня.. — она тяжело сглатывает. — Именами. Вот что меня возбуждает.

Я не дышу. Не моргаю. Не двигаюсь. Я на грани того, чтобы получить эрекцию.

— Именами? — мой голос становится хриплым, и член дергается.

— Не делай вид, что не знаешь, о каких именах я говорю, — я знаю. Просто хотел услышать, как она произнесет их.

— Ты фантазируешь о том, чтобы быть униженной? — я крепче сжимаю кружку. — Я полагаю, именно так это называется.. верно?

— Верно..

После паузы она разрывает накалившееся напряжение между нами.

— Теперь моя очередь.

— Да, спрашивай.