Страница 48 из 177
— И я думала, что война наконец-то закончилась, — заявляю я саркастично.
Пропасть, разделяющая нас, остается зияющей, не позволяя надеяться на скорое примирение, однако последние два часа пролетели в удивительно цивилизованном, почти взрослом поведении. Габби и Полли, без сомнения, сияли бы от гордости, наблюдая за нами, и я сама ощущаю ее отблеск, если бы не та странная, навязчивая тревога, что не отпускает меня.
Конфликты между нами стали настолько привычными, что давно превратились во вторую натуру, и теперь это внезапное затишье, отсутствие привычных препирательств, вызывает во мне чувство глубокой неуместности, почти дискомфорта.
Отгоняя навязчивые мысли, я тянусь к телефону и одним движением отключаю режим «Не беспокоить».
На губах невольно расцветает легкая улыбка, когда мой взгляд падает на два сообщения от Ривера.
Ривер: Привет, Джулс ?
Ривер: Знаю, это довольно нескоро, но что ты делаешь в пятницу, 20-го? Если свободна, я бы хотел пригласить тебя на ужин.
Хотя его слова вызывают легкую волну предвкушения, внутри остается странная пустота. Ни одна бабочка не порхает в животе, сердце не отбивает бешеный ритм. Я не ощущаю той приятной дрожи, того волнения, что обычно предваряют первое свидание.
Возможно, я просто слишком много анализирую. Прошло немало времени с тех пор, как я ходила на настоящее свидание. Вероятно, в этом и кроется причина. Когда этот день приблизится, я, вероятно, смогу ощутить весь спектр этих эмоций. В конце концов, сейчас лишь начало октября.
— Плохие новости?
— Откуда ты это взял?
Лэндон, кажется, осознает оплошность своих слов, облизывает губы и еле заметно качает головой.
— Увидимся завтра.
— Подожди, не уходи, — произношу я поспешно, когда он ловко надевает обувь и протягивает руку к двери.
Я порывисто направляюсь в свою комнату, выхватывая все необходимое со своего туалетного столика, и спешу обратно. Я не уверена, дошли ли слова, ведь у него есть неприятная привычка пропускать их мимо ушей. К моему удивлению, Лэндон все еще застыл у входа, его глаза неотрывно следят за каждым моим движением, пока не оказываюсь прямо перед ним.
Он настороженно следит за мной, но, когда его взгляд падает на мою открытую ладонь, где покоится новенький тюбик бальзама для губ, между его бровями пролегает глубокая складка. Тюбик все еще в нетронутой упаковке, но он смотрит на него так, словно ожидает неминуемого взрыва.
— Она совершенно новая. Так что перестань так на нее смотреть, — настаиваю я, протягивая ему бальзам, но он не делает попытки его взять. — Тебе это срочно необходимо.
— Почему?
— А почему еще я могла бы тебе это дать? Ты без конца облизываешь губы с тех пор, как появился, а если есть что-то, что я ненавижу больше всего на свете, так это обветренные губы, так что бери.
Он замирает на мгновение, прежде чем взять бальзам из моей раскрытой ладони. Я не могу не заметить, как кончики его пальцев едва касаются моей кожи, скользя к моим собственным.
— Считай, это мое доброе дело года, — усмехаюсь я, ощущая легкое покалывание иронии.
Я жду привычной колкости, остроумного ответа, но он удивляет меня, когда уголки его губ едва заметно приподнимаются в почти улыбке. Лэндон подбрасывает упаковку в воздух, ловко ловит ее одной рукой, прежде чем отворить дверь.
— Спокойной ночи, Джулианна.
— Спокойной ночи, Лэндон.
С последним, едва уловимым взглядом, он выходит, и дверь бесшумно закрывается за его спиной.
В животе возникает легкое, мимолетное волнение, но я не даю ему закрепиться, потому что разум все еще кружится, зациклившись на том, как он произнес эти слова. Эти три слова эхом отзываются в голове, повторяясь снова и снова, даже когда оказываюсь в своей комнате. Даже в уютном убежище моей комнаты, под успокаивающий голос любимого YouTube-блогера, я все еще отчетливо слышу его голос.